– Какой ужас! – проговорил старик. – В такое трудно поверить.
– Мне можете верить, – недобро усмехнулась Миста. – Я прошла этот путь. Попала в мир людей совсем малюткой, и от того совершенно не помню собственную мать, которую конечно же убили, когда забирали её выводок. Сперва, я росла с человеческими детьми, а когда стала взрослой, то приглянулась хозяину дома, у которого пару лет была наложницей. Но однажды случилась война между княжествами, и мой хозяин-любовник пал в битве. К тому времени дети, с которыми я росла, тоже выросли и разъехались из поместья. Мальчики стали воинами, девочки вышли замуж. Хозяйка меня не любила – ревновала к мужу, как будто я сама напросилась к нему в постель. Она и продала меня в публичный дом.
Миста помолчала, припоминая своё прошлое со странной улыбкой, в которой мешались тепло, грусть и горечь.
– У нас, у нэко, – продолжила она, – к таким вещам относятся по-другому, не так, как у людей. Возможно, поэтому девушки-нэко так ценятся в человеческих домах терпимости. Мы не видим греха в естественном и очевидном. Если мужчине требуется женщина, то почему бы ему не купить за деньги радость общения с ней, раз у него нет подруги? И что может быть постыдного в том, чтобы оказать такую услугу человеку и заработать денег, если ты можешь это сделать, если умеешь и настроена? Другое дело насилие, оно редко кому по душе. Я знаю, люди могут быть добрыми и ласковыми. Мне довелось не раз мурчать в объятиях очень хороших любовников, которые были потом ещё и щедры! Но ведь были и такие, кому доставляло удовольствие наматывать мой хвост на кулак, а это очень больно!
Глаза Мисты загорелись недобрым огнём. Она показала глубокую выщерблину у себя на ухе и пояснила:
– Это сделал человек. Так, ради забавы. К сожалению таких мерзавцев было весьма много, а то бы я не ушла из борделя! Мы там жили дружно, девушки из людей и девушки нэко помогали друг другу, а наша мадам была женщина строгая, но справедливая. Она многому научила меня, и не только тому, что относится к искусству любви. Но дело кончилось скверно. Один клиент до того довёл меня, что я разорвала ему горло когтями и сбежала, а на прощанье прихватила вот это!
Миста погладила рукоять меча «вакизачи», торчавшего у неё за поясом.
– Владению оружием меня научили ещё в доме первого хозяина, вместе с его детьми. По прихоти отца там учили фехтованию девочек наравне с мальчиками. Я предпочитаю короткий клинок, потому что он удобнее здесь на дереве. Когда я вернулась сюда, то поклялась, что моих котят люди не получат! Охотники уже дважды пытались до нас добраться, и теперь их кости валяются где-то там, внизу.
– Но неужели их совсем нельзя не пускать сюда? – спросил Сай, вспомнив малышку Мики. (С Мурикой они познакомились уже после того, как состоялся этот разговор.)
– Это невозможно, – покачала головой Миста. – Нэко не умеют действовать сообща. Если бы умели, то давно бы перекрыли перевалы, поставили заслоны, и никто не смог бы добраться до наших мест. Но мы сидим на своих деревьях – каждая семья на своём, и радуемся, если видим, что люди напали на соседей. Не от того что не любим соседей, а от того, что убивают не нас, и не наших котят уводят в плен!
Господина Сая передёрнуло, как от ледяной воды, попавшей за шиворот.
– А как же ваши мужья? – спросил он. – Неужели нельзя силе противопоставить силу?
– Наши коты превосходные бойцы, и люди им не соперники, – усмехнулась Миста. – Но они живут отдельно и навещают нас… когда приходит время. Если они и защищают кого-то, то только свою территорию от посягательств других котов, но никак не от людей. Они хорошо знают, что если погибнет какая-нибудь из хозяек дерева, то её место тотчас займёт другая, совсем молоденькая и без котят. Так какой смысл биться с людьми за старую кошку? Народу нэко есть чему поучиться у людей, но боюсь, нас истребят раньше, чем мы чему-нибудь научимся!
Возразить на это было нечего. Господин Сай поблагодарил добрую хозяйку за гостеприимство и спросил, нельзя ли ему у неё немного отдохнуть, чтобы подумать? На это Миста ответила, что он может оставаться сколько пожелает. Места на дереве много, а если он поможет ей тереть орехи, когда отдохнёт, то она будет ему очень благодарна, потому что это дело долгое, а семья у неё большая.
Глава 24.
Елизар шёл вслед за Они, глядя ей в спину. Шёл и чувствовал себя дураком. Такое с ним было впервые – он мог и… не смог! Мог уговорить, заболтать, обмануть, попытаться взять «гусарским приступом» или ещё как-то, но он ничего не сделал! Ходил вокруг, как школьник, не спал, страдал, чуть не слетел с катушек, но так и не попытался, даже слова не сказал… Да что же это с ним такое?