......................................................................................................
И вот теперь Андрей шагал по дороге, опираясь на посох Эммануила и закутавшись в его плащ. Когда их беседа зашла за полночь, женщина, видимо смотревшая за колодцем, куда-то исчезла, а новый друг Андрея предложил ему заночевать здесь же на прогретой солнцем земле под открытым звёздным небом.
Удивительно, но едва лётчик положил голову на сгиб локтя, как сон сморил его в одно мгновение, и был так глубок и лёгок одновременно, что, проснувшись, он почувствовал себя выспавшимся, будто почивал на пуховых перинах. Когда он открыл глаза, то обнаружил у себя под головой свёрнутый в несколько раз плащ. У колодца, сухого настолько, как будто воды в нём не было несколько столетий, лежал посох Эммануила, а рядом стояла самодельная тыквенная фляга с пробкой и ремешком для удобства при переноске. Во фляге оказалась кристально чистая вода, один глоток которой моментально утолил жажду, несмотря на усилившуюся жару. Под кувшином лежала записка на клочке пергамента, содержавшая всего три слова:
«Дальше иди сам».
И Андрей пошёл, прихватив с собой посох, плащ, флягу и записку. Те драгоценные предметы, которые достались ему от Искусителя, он оставил у колодца, высыпал даже патроны, в которых оказались золотые пули. Теперь он не сомневался больше в том, любит ли он Они, и не раздумывал, приведёт ли его к ней дорога, которую он меряет шагами.
Единственно, что смущало его сейчас, это слова Эммануила о том, что он видит в его любви опасность. В чём именно заключается эта опасность Андрей так и не расспросил своего нового знакомого. Значит, придётся узнать всё самому, но ведь о том и шла речь накануне вечером. И, по сути, именно об этом было сказано в записке.
Глава 32.
Звук гонга оповестил о начале лекции, призывая слушателей к вниманию, и придавая всему действу торжественный и немного театральный вид. Господин Сай внутренне посмеялся над антуражем древности, которым приходилось обставлять его попытки научить уму-разуму людей, в обществе которых он оказался, но по-другому здесь было нельзя.
Слава великого сказителя опередила его появление в городе, в котором имелось аж четыре улицы, прямые, как стрелы, уложенные в колчан. Здесь было на удивление чисто – улицы и дворы всегда выметены, а дома содержались в образцовом порядке, даже если не блистали богатым убранством. Оказывается князь, покровительствовавший городу, был большим поборником чистоты и порядка. Благодаря его влиянию жители превратили уборку в некий культ и даже придавали ей вид праздничной торжественности.
Это можно было только приветствовать, а потому господин Сай был рад поселиться в таком месте, хоть и привык к благам цивилизации, а также к шуму, высоте и суете современных городов. Ему повезло – в городе нашёлся просторный светлый дом, выставленный на продажу, который стоил на удивление недорого. Вот только о спокойной жизни старому профессору оставалось лишь мечтать.
С просьбой рассказать «что-нибудь» к нему явились в первый же день, как он вселился в свои новые владения. Это и насмешило, и немного раздосадовало старика, рассчитывавшего отдохнуть и скромно отпраздновать новоселье. Но заявившиеся к нему на порог соседи, настолько напоминали детей, жаждущих услышать сказку, что отказать им не было никакой возможности. И, пошло-поехало…
Пришлось несколько упорядочить такие визиты. Сай назначил определённые часы для собраний, выделил себе два дня в неделю, когда эти мероприятия не проводились ни под каким предлогом, ограничил количество посетителей, (правда это постоянно нарушалось), и предупредил своих слушателей, что будет рассказывать им не только интересные истории, но и то, что посчитает нужным.
Так и повелось – первую половину лекции, (старый профессор не удержался от того чтобы именно так назвать свои выступления), он посвящал рассказам об устройстве мира, стараясь не слишком шокировать своих слушателей достижениями научной мысли, до которой не доросло ещё сознание их общества, после чего рассказывал занимательную историю, легенду или сказку, подходящую случаю.