Не желает толпа принимать простых вещей, и, повинуясь стадному инстинкту, мычит своё, терзая уши ни в чём неповинных бортпроводниц, которым ничуть не проще, чем всем остальным.
Но, что, правда, то, правда – пилоты куда-то пропали, а с ними невесть куда делась и «рогатая девка». Ну, тут всё ясно – дело молодое, видать парни её где-то в углу мацают. Правда в этом здании не было углов, и оклемавшиеся пассажиры из тех, кто посильнее, смогли сами убедиться в этом, обойдя его по окружности. Кроме того, вместе с тремя «виновниками всех бед», в неизвестном направлении пропал старый японец, который, хоть и плохо говорил по-русски, но сумел многим помочь, так-как умел лечить по своему, по-японски. Его-то никто не подозревал, что он где-то в углу «девку мацает», и, тем не менее, этот пассажир пропал вместе с пилотами и туземкой.
В общем, всё это было сплошное безобразие, на чём сошлись большинство пассажиров, собиравшихся жаловаться, когда всё закончится. Они так увлеклись своими мечтами о грандиозной жалобе, что не услышали, как кое-что, в самом деле, кончилось. А именно – закончилась буря.
Опомнились только тогда, когда что-то громко щёлкнуло в хитроумном запоре ближайших ворот.
– Смотрите! – вдруг воскликнула одна из женщин, прервав рассуждения одного толстого пассажира, о том, в какое министерство лучше жаловаться.
Все разом уставились на ворота и увидели, как золотые шестерёнки вздрогнули и начали вращение, потащив в стороны толстые брёвна засовов. Тут же в ворота что-то бумкнуло, они вздрогнули, несмотря на всю свою массивность и вдруг распахнулись, словно были не тяжеленными золотыми щитами, а игрушечными створками в кукольном домике.
Сперва, в открытом проёме виднелась лишь совершенно непроглядная тьма, так-как снаружи была ночь. Пассажиры переглянулись, кое-кто даже поднялся с места, толи в намерении посмотреть, что там такое, толи, собираясь удрать. Вдруг в проём ворот сунулась шипастая и зубастая драконья голова, едва поместившаяся между створками.
– Они? – спросил дракон, подслеповато щурясь и принюхиваясь. – Племяшка, ты здесь?
Глава 36.
Сама вежливость! Иначе о князе сказать было нельзя. Владетельный самурай оказался образцово культурным человеком. В нём не было даже намёка на спесь и высокомерие, какое логично было бы ожидать от аристократа. С господином Саем он держался на равных, несмотря на очевидную разницу их положения.
Поэтому им, людям одного возраста, легко было найти общий язык, тем более что саке в доме князя оказалось крепким и вкусным. Хозяин очень любил литературу, и потому им было о чём поговорить. Вот только все произведения, о которых упоминал князь, относились к глубокой древности. Среди них даже были такие, о которых профессор слыхом не слыхивал, и тогда радушный хозяин пригласил его в свою библиотеку и разрешил пользоваться ею, когда угодно, лишь бы доставить удовольствие учёному гостю.
Сай объяснил своё незнание тем, что прибыл издалека, куда, по-видимому, не дошли ещё плоды цивилизации, к которым относились эти книги. Он также деликатно не стал упоминать о произведениях более поздних эпох, чтобы не смущать хозяина, так-как понимал, что тот не может и не должен ничего о них знать, раз в этом мире они ещё не написаны.
Господин Сай провёл в замке князя целый день. За это время он стал обладателем изящной вазочки, на которую имел неосторожность заглядеться, превосходного прибора для письма и котёнка драгоценной породы, который решительно забрался к нему на руки и не захотел уходить.
Уже наступил вечер, но князь всё не хотел отпускать своего гостя, и профессор, которому неудобно было напоминать хозяину о времени, уже подумывал, что ему придётся здесь ночевать.
Так и есть! Изысканный ужин перерос в такую интересную беседу, что они забыли о времени, а когда опомнились, то возвращаться в город было уже поздно.
Что за беда? Дорогой гость может переночевать в комнате, специально предназначенной для друзей хозяина, а в город пошлём слугу, который предупредит домочадцев господина сказителя, чтобы те не волновались.
Так Сай и оказался в изящном, но без излишеств, покое, наполненном свежим воздухом и тонкими ароматами ненавязчивых благовоний, напоминающими благоухание цветущего луга. Что ж, ничего страшного не случится, если он переночует здесь. Неудобно было бы отказать столь радушному хозяину…
К нему постучали. За квадратами рисовой бумаги виднелась тень человека, застывшего в позе почтения. По форме причёски, чётко обрисовывающейся в свете фонаря, светившего на террасе, господин Сай понял, что это женщина. Видимо служанка, но что ей нужно? Он разрешил войти.