Он задержался лишь на долю секунды, чтобы полюбоваться этим зрелищем, а может просто хотел убедиться, что сюрпризов больше не будет, и отступил всего на полшага, когда пол вдруг куда-то делся из под ног, а рука вместо того чтобы вцепиться в каркас гондолы, схватила пустоту! Елизар почувствовал себя водным лыжником, потерявшим лыжи. Страховочный трос раскрутился метров на пять, и лётчика потащило за набирающим скорость дирижаблем, как хвост за воздушным змеем. И точно так же, как этот самый хвост, его стало мотать воздушным потоком вправо и влево, вверх и вниз. Всего мотнуло раза четыре, а на пятый, крепкая, на разрыв, но достаточно мягкая текстильная лента попала под винт…
Елизар не услышал, как в отчаянии крикнула Они и как завопили Адские угонщики, обернувшиеся посмотреть, что происходит. Он почувствовал, как оборвалась нить, связующая его с дирижаблем и перешёл в состояние свободного падения. Без парашюта…
Жить оставалось считанные секунды. Почему-то было совершенно не страшно, и жаль только одного – Они летит неведомо куда с двумя безумными карликами. Она останется без его помощи и поддержки! Это было действительно жаль…
Наверное, сгруппировался он чисто машинально, потому что надежды на спасение не было. Однако, благодаря ускорению, полученному от движения дирижабля, падение его было не отвесным, а имело угол, градусов в сорок пять. Может быть это помогло делу, а может вмешалось что-то, что люди называют «помощью Свыше».
Приготовившись к удару о далёкую ещё землю, Елизар вдруг увидел прямо под собой верхушку горы и понял, что его судьба несколько ближе, чем казалась до этого Расстояние всё же было достаточным, чтобы разбиться насмерть, а потому он закрыл глаза и зачем-то выдохнул.
Удар вышел странный – он пришёлся как будто вскользь, и в тот же миг вселенная завращалась с бешенной скоростью, что было ясно и с закрытыми глазами. Среди пилотов давно ходит легенда о лётчике, кажется военного времени, который выпрыгнул из подбитого самолёта, и, толи оказался без парашюта, толи он у него просто не раскрылся, а может быть, он им не успел воспользоваться, так-как упал на склон горы и покатился по нему, погасив при этом скорость падения. Теперь, эта сказка, (фигурально выражаясь), стала былью.
Елизара крутило и крутило! При этом, его карманы, пазуха, рот, нос, уши и даже веки оказались забиты снегом, лежавшим шапкой на вершине горы. Когда движение остановилось, мир не пожелал останавливаться вместе с ним, а продолжал вращаться, и поэтому Елизар не сделал попытки немедленно встать, а остался лежать неподвижно, ожидая, когда всё придёт в положение равновесия.
Оставалось надеяться, что в таком состоянии он пробудет недолго, потому что здесь было холодно. Когда вращение перешло в качание, лётчик собрался было разлепить веки, но тут его бесцеремонно ухватили за ноги и подняли вверх. Открыв, наконец, глаза, он увидел, что его весьма грубо держит мохнатое существо, смахивающее одновременно на обезьяну и на человека. Держит и обнюхивает при этом, будто он нечто неодушевлённое, вроде огурца или банана.
– Они? – спросил малыш йети, разглядывая свою находку с разных сторон. – Они не,е! – грустно заключил Вуфф, после чего, размахнувшись, швырнул тело лётчика в пропасть.
...............................................................................
Если бы Они чувствовала достаточно сил, чтобы превратиться в дракона или хотя бы в крылатое нечто, каким она была, когда они с Елизаром попали в негостеприимный город, она немедленно бросилась бы вслед за другом в безумной надежде спасти его. Но сил не было и оставалось только рыдать, обняв стойку с регулятором давления баллона. Они плакала без слёз, потому что их тут же высушивал ветер, свободно гуляющий внутри гондолы, у которой отсутствовала середина и задняя стенка.
Адские угонщики соскочили с сидения пилота и дружно сняли свои кепки, обнажив головы с пупырышками рожек.
– Он был хорошим другом и храбрым пилотом, – сказала Милли.
– Из него вышел бы классный угонщик, – подхватил Билли, – если бы он не был слегка глуповат.
– И слишком честен.
– И странно нерешителен с девушкой.
– И не очень удачлив.
– И недостаточно умён.
– Эй, ты это уже говорил!
– Когда?
– Только что сказал, что он глуповат.
– Разве это одно и то же? Глуповаты бывают очень умные люди, и не только люди.
– Это что намёк?
– Какой ещё намёк?
– Ты опять хочешь сказать, что я глупее от того, что родилась девочкой?