И тут я познакомился с юмором этой страны: конвоиры одновременно подцепили мои ноги своими и дёрнули, от чего я начал заваливаться и вместе с этим вращаться в воздухе, потому что до потери равновесия делал шаг. Падение получилось болезненным, а широко раздвинутые ноги выше головы имели оглушительный успех у публики. Подобный уровень комедии я наблюдал в фильме «Идиократия», так шутило деградировавшее человечество две тысячи пятисотого года. Особую ценность в таких ситуациях имеют удары по яйцам, поэтому я вскочил, схватился за пах и завыл с причитаниями «о мои бедные шары!!!». Зрители оценили и этот трюк.
Наконец я встал между королём и столами, где меня незамедлительно повалили ещё раз, причём традиционным приёмом цирка карликов: один падает сзади под ноги, второй толкает. А я повторил реакцию на падение, хотя тут даже самому тупому стражнику ясно, что мои шары, в отличии от головы и шеи, не пострадали. Но все ржали даже больше и громче, чем в прошлый раз! От того, что я дважды повторил шутку, она стала только смешнее в глазах публики… А больше всех веселился уродец на троне. Или весело было только ему, а остальные просто хотят угодить «вышесидящему»?
— Спой мне песенку, Хайзенберг! — проскрипел писклявым голосом карлик-король.
— О мой король, я бы так хотел это сделать, но голос… — прохрипел я.
— Тебе больно петь?
— Да, мой король.
— Тогда отойди обратно, за столы жополизов, и спой так, чтобы я слышал каждое слово!
Так, эти двое стражников отошли на пару шагов, а до короля около пяти метров. Если я сейчас развернусь, сложу руки чтобы незаметно нажимать кнопки на браслете, сделаю пару шагов и развернусь с пистолетом в руке я всё ещё смогу попасть карлику в грудь…
— Эй, ты куда это смотришь? — пропищал король, когда я повернулся к нему спиной.
— Туда же, куда и вы, мой король! Я так хочу быть похожим на вас!
— Да как ты смеешь? — стражники уже подскочили и развернули меня лицом к трону прежде, чем я экипировал пистолет.
— Я верю, что короли и шуты неразрывно связаны, мой господин. Именно об этом будет моя песня, и ни о чём другом! — я пятился на указанную королём позицию, абсолютно уверенный в том, что скоро мне поставят подножку. Вот только если подножку ожидаешь и вкладываешь в шаги больше силы чем необходимо, подножки начинают работать против тех, кто их ставит. Особенно когда я значительно тяжелее почти всех присутствующих. Так и получилось — я протащил ногу за собой, стряхивая одного из пирующих царедворцев со стула. «Ой, твои шары!» злобно прокричал я. Никто не смелся. А я жалел только о потери парных пистолетов: шести патронов на всю толпу мне не хватит.
— Много дней грустил король, не знал народ что за беда! — я даже не пытался петь, чтобы алгоритм Айнура не прекратил переводить мои слова, произносимые на русском, ведь несколько раз я слышал песни на языке оригинала. Вообще, странно что он работает с несистемным языком, с другой стороны, учитывая возможности Ши по доступу к моему сознанию и замены слов на другие, алгоритм начинает работать до перевода мыслей в слова.
— И кто-то во дворец привел смешного карлика шута! — на слове «карлик» все напряглись.
— Карлик прыгал и кричал, народ безумно хохотал, а шут смешить не прекращал, на пол вдруг король упал! — стражники бросились на меня. Ну уж нет, сначала я скажу всё, что хочу, и только потом начну убивать!
— Схватили стражники шута, а он как мяч из рук у них, по залу бегал бедный шут, а следом весь придворный люд. Но что за странная напасть: никто не мог шута поймать!!! — только меня даже не хватали, а придворные не собирались вставать из-за столов, я уворачивался только от стражников.
— От усталости и смеха несчастный люд изнемогал, валялись стражники в доспехах и каждый страшно хохотал. Не стало больше короля, все как один сошли с ума! Летели месяцы, года в веселом царстве карлика шута… — я выбрал удачный момент и двинул одному из гоняющихся за мной латников по морде, что тоже было тепло воспринято публикой. Второй, видя серьёзность моих намерений, поубавил прыть и теперь исполнял скорее роль подтанцовки.
Король в ярости молотил кулачками по столу и что-то верещал, но всем было насрать. На меня смотрели все, даже пофигистичный человек в расшитом вездесущим золотом мундире. Он сделал странное движение рукой и мир волшебным образом померк…