— Так что ты хотел узнать? — сказала она, усевшись за стол напротив меня — Это как-то связано с тем, что ты из другого мира и не понимаешь, как здесь всё устроено?
— Хах. У таких как я есть своеобразный кодекс — свод неписанных правил, прав и обязанностей. Согласно ему, у меня есть право на экспозицию, а всё что мне не расскажут будет использовано против меня. Это одноразовое право, но я им так и не воспользовался.
— И ты используешь его на мне, чтобы переместившая тебя в наш мир сила заставила меня выложить всё, что я знаю?
— Да вот хренушки. То, что произошло за последние три дня нифига не нормально для вашего мира, и местный понял бы не больше моего. А скорее даже меньше.
— Тогда к чему ты это говорил?
— Просто отвечал на вопрос. Ну и чтобы оправдаться перед самим собой. Короче, начнём с начала. Почему ты не умерла после потери девственности, как это происходит с Вирджинией?
— Ты ошибаешься, со мной произошло ровно то же самое, что и с ней. Это Вирджиния не умирает после секса, хотя и делает вид. Вернее… — она прервалась и замолчала. Я взглянул на неё и приступил к еде, она присоединилась.
— Ну что, теперь ты сытая и добрая, и можешь продолжать рассказ?
— А на чём мы остановились?
— На том, как Вирджиния симулирует после оргазма, но на самом деле нет. Ты как раз собиралась объяснить почему это не так.
— Реверс, да ты латентный оптимист, если считаешь, что каждый секс богини заканчивается оргазмом! Но, ты прав, эта деталь мало на что влияет. — сказала она, глядя на мою кислую рожу.
— Итак, у богов есть две фазы. Два набора свойств, из которых состоят их личности. У кого-то они почти не различимы, как у Зога с Хогом, у кого-то «такие разные, но всё равно вместе», как у Парацельса, который одновременно держит активными обе, а Торвальд вообще из двух собрал одну, что вообще-то невозможно, но он обошёл запрет, создав для этого целый народ. У моей богини наборы похожи, но как сёстры, а не как копии, и возможно именно поэтому они друг друга терпеть не могут. Обе хотят власти через принуждение и страх, но подходят с разных сторон.
— Одну зовут Вирджиния, а вторую Ирония? Общественное принуждение и страх перед моралью, да, это как раз про Кресанию. А какова тогда Ирина?
— Жестокая. Сильная. Умная. Ну и на сдачу, красивая.
— То есть вот это вот — на сдачу? Нет, не надо банальностей, тема симуляции до сих пор не раскрыта!
— Собственно, фазовый переход осуществляется через срыв и регенерацию плевы. Есть и иные способы, но богиня ими не пользуется, оставаясь в фазе Вирджинии. А когда призывают Иронию, она просыпается, в отместку уничтожает тело, и снова засыпает, заставляя тем самым Вирджинию искать новое тело. Но эта сучка адаптировалась, теперь у неё всегда под рукой готовые тела избранных! Вот только формально это их общие избранные, потому им полощут мозги пропагандой, чтобы те целибат блюли. А тех, кто нарушает — убивают, во избежание появления таких, как я.
— И тут мы подходим к ещё одному мучающему меня вопросу.
— Граматон-паладины?
— Именно.
— Простые наёмники. Им платят за то, чтобы они убивали тех, на кого укажет Центральный храм.
— Но в этот раз что-то пошло не так?
— Всё началось с того, что эти ублюдки решили совместить два задания и отработать казнь с собственной политической повесткой, то есть превратить тихое убийство в кровавое шоу, пафосное и жестокое.
— Жестоко казнить избранную богини жестокости?
— Это же паладины, кому бы они не поклонялись больше одной извилины в мозгах не появится. Да и про Иронию за столько лет все подзабыли. Кресания, например, не знала даже о существовании противофазы, буквально считала, что все боги грешны, раз имеют две ипостаси, а вот её покровительница — не такая.
— А у тебя, как я погляжу, прямая связь с Иронией.
— Ну да, пока я у неё единственная это совсем просто.
— А что было дальше?
— А дальше был ты. Красиво снёс голову первому, разбил лицо второму, да и я уже была готова на всё, чтобы убить этих уродов… Вместе мы смогли заинтересовать богиню, и она решила проснуться. Так что нам вообще-то нельзя трахаться, это будет инцест на уровне душ.
— Правда?
— Вы с Иронией — родители моей души! Сама богиня так говорит! — сказала она с напором.
— Ну, если сама богиня так говорит, значит точно пиздёж. Потому что богам вообще верить нельзя.
— Ладно, на самом деле богиня ничего о моей душе не говорила. Но я всё равно уверена…