– Огонь! – скомандовал Типу, и стены заволокло дымом – тысяча мушкетов выплюнула свинец в сторону накатывающей людской волны.
Туда же с шипением, оставляя сплетающиеся дымные хвосты, полетели ракеты. Защитники Серингапатама стреляли безостановочно: выпустив пулю, солдат просто бросал один мушкет, хватал другой, заряженный, и стрелял снова в закрывшую город пелену дыма. Казалось, великан разжег гигантский костер и подбрасывает сырые, трескучие ветки. Река вспенилась от пуль, и разбросанные по ней фигурки красномундирников и сипаев дергались, метались, падали и тонули, захлебываясь собственной кровью.
– Вперед! – проревел сержант Грэм, перебираясь через смытые к берегу остатки глиняной стены. Узкую, в фут глубиной, полоску мутной воды – все, что осталось от старого рва – он перелетел словно на крыльях. Пуля расщепила древко флага в левой руке. – За мной! – крикнул сержант.
Он был уже у самой бреши, точнее, у подножия закрывавшей ее груды мусора, и весь мир сузился для Грэма до размеров зияющего в стене проема. В этом мире не было ничего, кроме шума, грохота, криков, дыма и свиста пуль. Мир этот был адом, заполненным пылью и огнем. Сержант не видел врага, потому что тех, кто стоял выше, застилал дым их собственных мушкетов. Защитники внутренней стены тоже ничего не видели, но потом густая серая завеса вдруг прорвалась, в горловину бреши устремились, карабкаясь по обломкам, люди в красных мундирах, и солдаты Типу дали залп. Кто-то рядом с Грэмом с хрипом завалился на спину. Другой солдат – пуля раздробила ему колено – споткнулся и упал лицом вниз.
Грэм все же добрался до вершины проема, и, хотя его целью была левая часть стены, восторг битвы требовал выхода. Остановившись на мгновение, сержант воткнул древко в обломки камней.
– Лейтенант Грэм! – прокричал он, и пуля тут же сбросила его с завоеванной высоты.
Пришло время и для добровольцев Типу. Шестьдесят человек выскочили из-за укрытия с саблями и мушкетами, чтобы встретить "Форлорн хоупс" в самой горловине бреши. Это были лучшие из лучших, тигры Типу, воины Аллаха, уверенные, что им уже уготованы привилегированные места в раю. С пронзительными, устрашающими воплями атаковали они неверных. Дав залп, мусульмане отбросили мушкеты и обнажили кривые сабли. Сталь ударила о сталь. Клинки рубили, штыки кололи. Проклятия смешивались со стонами, крики восторга с предсмертными хрипами. Кто-то дрался голыми руками, кто-то бил ногой, кто-то рвал противнику горло. Все смешалось на куче мусора. Бенгальский сипай, подхватив выпавшую саблю, пробился к подножию стены, где его встретил майсурский доброволец. Парировав выпад, сипай нанес такой удар, что клинок, прорубив латунный шлем, застрял в черепе врага. Оставив его там, опьяненный боем безоружный бенгалец полез на стену, чтобы атаковать ее защитников с фланга. Ружейный выстрел сбросил его вниз, и бездыханное, окровавленное тело скатилось по склону и уткнулось в раненого Грэма.
Бэрд все еще оставался на западном берегу. Его задача была не умереть с "Форлорн хоупс", а повести на штурм главные силы, когда смельчаки расчистят путь. Эти главные силы уже выстроились в две колонны.
– Вперед! – крикнул Бэрд и повернулся к реке.
Тут и там невидимые железные градины впивались в землю. Барабанщики за спиной задавали скорость марша. Сбоку от наступающих колонн бежали саперы с лестницами и фашинами. Над головой резали воздух ракеты. У самой бреши кипела рукопашная схватка, и со стен, окутанных дымом, били и били мушкеты.
Ад обрушился на Серингапатам, и Бэрд спешил ему на помощь.
– Господи Иисусе! – прошипел Шарп, услышав нарастающий шум боя за западной стеной.
Там умирали люди. Там его товарищи шли на штурм бреши, в которой их поджидала заложенная Типу мина – тонны пороха, хитроумно укрытые в каменном туннеле, заряд, способный уничтожить целую бригаду.
Он остановился на углу улицы, ведущей к старым воротам, превращенным в огромную смертельную западню. Выглянув из-за угла, Шарп увидел сержанта Ротье и двух французов из батальона Гудена. Все трое стояли у бочки, повернувшись к внутренним укреплениям. Европейцев окружала стража из полудюжины джетти, вооруженных мушкетами и саблями.