— Очень хорошо, сэр. — Шарп вдруг осознал, что с его промокшего мундира вода капает на пол комнаты Принца. Он продрог до костей и встал поближе к угольной печурке, обогревающей спальню Принца.
Принц, вдруг позабыв о страшной угрозе правому флангу, прекратил расхаживать по комнате и спросил Шарпа.
— Вы знаете, что я чрезвычайно ценю то, что вы в моем штабе?
— Нет, сэр.
— У вас репутация бесстрашного солдата. Мне нравятся такие люди, Шарп, я ценю их. — Принц снова начал ходить по комнате, покачивая головой. — Я был воспитан солдатом, не так ли, Ребек?
— Совершенно верно, Ваше Высочество!
— Воспитан, Шарп! Подумайте об этом! Всю свою жизнь я посвятил обучению военному делу, и знаете, Шарп, какой урок я усвоил лучше всего?
— Я бы хотел узнать это, сэр, — Шарп был доволен собственной тактичностью, особенно учитывая, что Принцу было двадцать три года всего, а Шарп двадцать два года только и воевал.
— Побеждает отвага и храбрость! — Принц сказал это таким тоном, будто это была тайна, недоступная ни одному военному человеку. — Побеждает отвага, Шарп. Отвага, отвага и еще раз отвага.
Все что хотел Шарп, это просушить мундир, поесть, лечь и заснуть, но он послушно кивнул.
— Верно, сэр.
— Фридрих Великий сказал однажды, что самое большое преступление на войне — это не принятие ошибочного решения, а непринятие никакого решения вообще, — Принц указал на Шарпа бокалом с бренди, — Запомните эту аксиому, Шарп!
Шарп понятие не имел, что за слово такое — «аксиома», но уважительно кивнул.
— Я запомню, сэр!
— Любой офицер может принять решение своего командира за ошибку, — Принц явно имел ввиду Шарпа в Катр-Бра, но так аккуратно, что Шарп даже кивнул, прежде чем понял это, — но такой офицер должен быть признателен, что его командир имеет смелость принять хоть какое-то решение вообще. Разве это не так? — Принц посмотрел на Шарпа, который лишь в очередной раз кивнул.
Ребек поспешил вставить реплику поддержки.
— Совершенно верно, сэр, совершенно верно.
Принц, задетый тем, что Шарп не ответил, встал очень близко к стрелку.
— И я считаю, что самое меньшее, что я могу ожидать от офицеров моего штаба, это преданность. Преданность! — с силой выдохнул Принц это слово, обдав Шарпа запахом бренди.
— Да, сэр, — сказал Шарп.
Ребек прокашлялся.
— Полковник Шарп уже выразил мне свое сожаление по поводу неудовольствия Вашего Высочества. Он также заверил меня в своей преданности к Вашему Высочеству. Правда ведь, Шарп? — почти прошипел он стрелку.
— Да, сэр. — Шарп вспомнил себя сержантом, когда он стоял навытяжку перед офицером и говорил лишь то, что те ожидали от него услышать. Самодовольным офицерам достаточно было говорить «да», «нет» и «так точно», и они были счастливы.
Принц, возможно поняв, что добился чего хотел, улыбнулся.
— Я рад, что мы поладили, Шарп.
— Да, сэр.
Принц отошел назад и так медленно и задумчиво сел в кресло, будто все проблемы Европы лежали на его плечах.
— Я хочу, чтобы завтра вы были на правом фланге, Шарп. Вы будете моими глазами. Как только заметите, что французы обходят нас с фланга, сразу сообщайте мне.
— Да, сэр.
— Отлично. Отлично. — Принц улыбнулся, показывая, что все обиды позади и взглянул на Ребека. — У вас имеется запасной голландский мундир, Ребек?
— Разумеется, Ваше Высочество.
— Одолжите его полковнику Шарпу, если можете? А вы, Шарп, завтра будьте в голландском мундире, вы меня поняли?
— Абсолютно, сэр.
— Тогда встретимся утром. — Принк кивком пожелал им спокойной ночи. — И вот еще что, Ребек. Пришлите мне швею, пожалуйста.
Ребек проводил Паулету в комнату Принца, затем отвел Шарп вниз в свою собственную маленькую спаленку, где предложил ему выбрать один из своих мундиров.
— Оставьте их себе, — сказал Шарп.
— Мой дорогой Шарп…
— Я десять лет сражался с чертовыми французами в этой куртке, Ребек, — прервал его Шарп. — Я, черт побери, не изучал военное дело в гребаном Итоне, я убивал ублюдков. Я убивал лягушатников еще тогда, когда ваш маленький ублюдок еще мочил пеленки, — говоря это, Шарп в гневе колотил кулаком по стене, от которой отваливались куски штукатурки, — какого черта он меня держит в своем штабе? У него что, мало людей?
Ребек вздохнул.
— У вас есть репутация, Шарп, и Принцу нужна она. Он знает, что допустил ошибку. Вся армия знает. Вы думаете, что Холкотт не рассказал все герцогу? Поэтому Принцу нужно, чтобы люди видели, что вы на его стороне, что вы поддерживаете его, даже уважаете! И поэтому же он хочет, чтобы вы одели голландский мундир. В конце концов вас не просто придали ему из какого-нибудь британского полка, как Гарри или Саймона, вы — его персональный выбор! Просто возьмите мундир и оденьте его завтра!