Загнали и добили последних французов. Сержанта закололи в навозной куче, а капрал, отступив к стене, запросил пощады, но получил в живот два байонета.
Внутренний двор был заполнен кровью, растоптанными яблоками и трупами. Избежал резни лишь французский барабанщик, совсем еще маленький мальчик. Возле него стоял огромный гвардеец и защищал его.
— Не знаю кто вы, но спасибо вам.
Шарп повернулся и увидел того самого полковника.
— Шарп, — представился он. — Из штаба Юного Лягушонка.
— Макдоннел, — полковник вытер платком свою весьма недешевую саблю. — Простите, но я должен идти, — он побежал обратно в дом, мушкетная стрельба становилась все громче.
Шарп тоже вытер свой палаш и увидел Харпера с лицом, запачканным кровью.
— Что-то ты не очень свое обещание выполняешь.
— Я забыл, — ухмыльнулся Харпер, бросил французский мушкет и отыскал свое оружие. — Я вам одно скажу. Когда надо, гвардейцы драться умеют.
— Как и французы.
— Да уж, это точно. — Харпер с облегчением вздохнул. — Как, черт возьми, гвардейцам удалось захлопнуть ворота?
— Бог знает.
— Да, Бог, видимо, сегодня на нашей стороне, — перекрестился Харпер.
Второй штурм французов, чуть не закончившийся успехом, откатился в сад. С гребня холма вновь открыли огонь гаубицы, но в этот раз атака французов шла широким фронтом, они проломились сквозь живую изгородь и отогнали защитников за стены сада. Несколько гвардейцев, не успевших перелезть через стены, закололи байонетами, но затем мушкетный огонь из бойниц вновь заставил французов отойти.
С гребня холма наступали другие части колдстримских гвардейцев. Они атаковали в колонне с примкнутыми к мушкетам байонетами, прошли через северную изгородь сада и прогнали французов от стены огорода. Лес к югу от фермы все еще был полон французской пехоты, но гвардейцы уже построились в шеренги вдоль ограды и проделывали мушкетными залпами огромные бреши в шеренгах наступающих французов. Не было войск, стреляющих быстрее, чем британские, и французам впервые в этот день пришлось испытать на себе их убийственные повзводные залпы. Гвардейцы работали шомполами с огромной скоростью, выпуская во врага залп за залпом. Каждый взвод стрелял через секунду после предыдущего.
Французы сломались. Все больше и больше их бежало от беспощадного огня.
— Прекратить огонь! — прокричал гвардейский офицер. Пространство перед лесом было заполнено убитыми и ранеными, однако гвардейцы видели, что в лесу французы готовятся к новой атаке.
Единственный гражданский человек на ферме чуть не плакал. Это был садовник, он бегал от огорода к огороду, пытаясь спасти насаждения от вытаптывания. Это у него плохо получалось. Саженцы груши, растущие возле стены, были вырваны, а розовые кусты безжалостно вытоптали. Садовник вздрагивал как от боли, когда смотрел, как трупы французов тащат прямо через кусты спаржи.
Вторая французская атака провалилась. Полковник Макдоннел с покрытым кровью лицом, отыскал Шарпа когда затихли мушкетные выстрелы.
— Вы могли бы мне пригодиться, — робко сказал он, не желая командовать офицером из другого подразделения.
— Сделаю, что смогу.
— Нужны боеприпасы. Вы бы могли отыскать телегу с боеприпасами и привести ее сюда?
— С удовольствием.
Макдоннел оглядел внутренний двор.
— Думаю, мы можем удерживать здесь оборону до тех пор, пока не кончится порох. О, отлично! Она выжила! — сказал он, увидев кошку, несущую последнего котенка через внутренний двор. Заплаканный французский барабанщик, приложив ладошки к лицу, с ужасом в глазах смотрел, как гвардейцы в поисках добычи обыскивают тела его соотечественников. Раздавленный барабан валялся возле двери в часовню, а за пояс все еще были заткнуты барабанные палочки.