Леру здесь не было. Его не было ни в одном из фортов, и Шарпу с Харпером пришлось вновь отправиться в Сан-Винсенте, чтобы в который раз осматривать пленных. Нет, Леру здесь нет: ни одно лицо не походило на холеного французского полковника. В отчаянии Шарп обратился к офицеру, служившему им переводчиком:
– Но кто-то же должен знать о нем!
Лейтенант-полковник терял терпение: он хотел увести пленных и распустить своих людей, вынужденных охранять их на солнцепеке. Но Шарп упрямо двигался вдоль рядов, утирая пот, вглядывался в лица, уже понимая, что проиграл. Наконец он кивнул полковнику:
– Я закончил, сэр.
Но он вовсе не закончил: снова обежал монастырь, даже спустился в прохладный подвал, где размещался склад, но никаких следов беглеца так и не обнаружил. В конце концов Харпер произнес то, что Шарп отказывался признавать:
– Здесь его нет, сэр.
– Да, здесь его нет, – но он не может сдаться! Если Леру сбежал, хотя, видит Бог, он не мог этого сделать, маркиза в опасности! Француз сделает свой ход – через день, неделю, может, даже через несколько часов. Шарп представил себе ее тело в руках этого человека и в ярости рубанул палашом распахнутый шкаф, как будто в нем могло быть тайное отделение. Это чуть отрезвило его, заставив умерить ярость: – Поищем среди мертвых, – может, Леру и погиб, но Шарп сомневался, что хитрый полковник подставится под пушечные залпы. Но больше искать было негде.
Мертвые смердели: некоторые были убиты еще пару дней назад и лежали на жаре без погребения. Шарп копался в груде трупов, и чем глубже он зарывался, тем яснее понимал, что Леру нет и тут. Он выскочил на гласис и посмотрел в сторону двух других фортов. Ла-Мерсед опустел, его гарнизон был уведен в плен, а в Сан-Каэтано оставался только Макговерн с небольшим пикетом. Шарп оглядел взвод Харпера: они устали, совсем выбились из сил. Он разрешил им сесть, скинул куртку и отдал ее лейтенанту Прайсу:
– Пойду взгляну еще раз на Сан-Каэтано.
– Да, сэр, – лицо Прайса было покрыто коркой пыли, обильно смоченной потом.
С Шарпом пошел только Харпер. В четвертый раз два высоких стрелка вскарабкались по склону оврага и направились в сторону первого из павших сегодня фортов. Сержант Макговерн никого не видел. Его люди повторно обыскали здание, и клялись, что в нем никого нет. Шарп кивнул:
– Возвращайся к лейтенанту Прайсу, Мак. И пошли кого-нибудь вернуть сержанта Хакфилда.
Ла-Мерсед почти не подвергался бомбардировке, в нем не было трупов. Оставалась надежда лишь на Сан-Каэтано. Шарп и Харпер медленно вошли во двор и оглядели кучу мертвых тел: делать нечего, надо искать.
Трупы валялись в неестественных позах, как будто попадали с телеги. Шарп вглядывался в каждое лицо, но все они были ему незнакомы. Наконец, дав себе передышку, он вместе с Харпером вскарабкался на уцелевший парапет и поглядел за реку: ярко-зеленые поля в солнечном свете казались почти серыми. Потом он посмотрел на свои руки, перепачканные грязью и кровью мертвецов, и замысловато выругался.
Харпер молча протянул ему флягу. Он знал, о чем думает Шарп: легкой роте представилась непыльная работенка, их сняли с фронта и дали провести пару дней у реки, а ночи – в винных лавках. Они же в благодарность провалили единственную свою задачу.
Люди Хакфилда сгрудились внизу, сержант поглядел на Шарпа и предложил помощь. Шарп только помотал головой:
– Здесь нечего делать! Идите, через минуту мы вас догоним.
– Что теперь, сэр? – Харпер устало присел на парапет.
– Не знаю, – Шарп поглядел в сторону маленького форта, Ла-Мерседа, подумывая, не поискать ли там. Но там точно было пусто. Можно подождать, пока догорит Сан-Винсенте и покопаться в пепле в поисках тела. Боже! Он должен это сделать! Он должен сравнять все эти чертовы монастыри с землей, камень за камнем, пока не найдет чертова француза! Новая рубашка уже была вся в пятнах и воняла, прилипнув к потной груди. Шарп задумался о маркизе, о прохладе ее комнат, об ожидающей его ванне и охлажденном вине на «мирадоре», потом покачал головой: