Впереди располагался еще один небольшой холм, с которого лощина была бы видна как на ладони. Кони взобрались по склону, мокрые от росы. У Шарпа вырвалось проклятие: он надеялся, что Леру снова поскачет на восток, прикрываясь отрядом французской кавалерии, но тот выбрал еще более безопасное решение. В лощине стояла пехота, три батальона в каре, а чуть подальше – еще два батальона, защищавшие спуск с холма, на котором устроились преграждавшие путь на восток кавалеристы. Леру направился прямо к ближайшему каре. Шарп снова выругался, сунул палаш в ножны и осел в седле.
Хоган тоже устало прилег на луку седла:
– Да, так-то вот.
Французы разомкнули строй, Леру въехал внутрь. Для Шарпа он был уже все равно что в Париже.
Патрик Харпер взмахнул где-то подобранной саблей и покачал головой:
– А я-то уж думал поучаствовать в кавалеристской атаке.
– Не сегодня, – Хоган потянулся и зевнул.
Чуть дальше на восток, примерно милях в трех, дорога кишела отступающими частями. Леру, примкнув к арьергарду, был в полной безопасности: уже совсем скоро пехотные каре соединятся с главными частями французской армии. У Лоссова всего полторы сотни, у французов только в арьергарде две с половиной тысячи, причем есть и пехота, и кавалерия. Последняя надежда Шарп растаяла вместе с утренней дымкой.
Похоже, денек будет чудесным: невысокие холмы, покрытые сочной зеленой травой, усыпали яркие пятна закрывшихся на ночь цветов, первые теплые лучи восходящего солнца коснулись лица Шарпа. Сдаваться не хотелось, но что еще остается? Можно вернуться в Альба-де-Тормес, сесть на берегу реки и пить терпкое красное вино, пока разочарование не сгинет, как вспоминания о прошлогодней комете. Будут другие битвы, другие противники, да и корреспонденты Кертиса – не единственные британские агенты, храбрецов хватает. У него есть надежда, а если она потухнет, всегда остается вино в Альба-де-Тормес.
Бессмысленно, конечно, сожалеть о несбыточном, но Шарп все равно ругал себя за то, что не заставил отряд пуститься в погоню часом раньше. Ему грезились картины того, что можно было бы сделать здесь всего с одной батареей девятифунтовых орудий: вот он разрывает каре, посылая ядро за ядром, а появившиеся из ниоткуда два британских батальона довершают разгром! Хоган, должно быть, думал о том же. Он мрачно оглядел три французских каре:
– Мы не сможем подтянуть ни пушки, ни пехоту до вечера. И это еще самое раннее!
– К этому времени французов и след простынет, сэр.
– Это точно.
Арьергард останется здесь, преграждая дорогу кавалерии, а основные силы Мармона к этому времени уйдут так далеко, что британцам их не догнать. Без пушек или пехоты каре не разбить.
Люди Лоссова дали коням отдохнуть. Они заняли позицию чуть севернее противника, с холма местность просматривалась до самого горизонта. Вражеская кавалерия разместилась в полумиле на юг, на другом холме, пехота была поближе, в лощине, а справа расстилалась широкая долина, где сходились две дороги. Дальняя из них шла от Альба-де-Тормес, именно по ней они преследовали Леру. В маленькой деревушке, где они свернули, дорога встречалась с другой, идущей от бродов. Противник перегородил обе. Леру в безопасности.
На дороге из Альба-де-Тормес вдруг показались британские легкие драгуны, три сотни сабель. Они двигались прямо на французов, но, заметив их, остановились. Отряд выстроился в линию против французской кавалерии, и Шарп уже представлял, как офицеры бросают их в атаку на превосходящего числом врага. Но драгуны не двигались с места; лошади, выгнув шеи, стали щипать траву. Леру в безопасности.
Потом с северо-востока, от бродов, показались новые всадники. Четыре с половиной сотни людей вошли в долину и расположились за британцами. Новоприбывшие выглядели довольно необычно: у них были красные мундиры, как у пехоты, а головы венчали старомодные черные двууголки с медными пластинами, прикрывавшими виски, как будто этот полк состоял только из пехотных полковников. У каждого был такой же длинный прямой палаш, как и у Шарпа. Это были тяжелые драгуны Королевского германского легиона. Они выстроились за легкими британскими драгунами, чуть сдвинувшись влево. Хоган, переводя взгляд с них на противника, неодобрительно покачал головой: