– Капитан Джилайленд движется за ним. Найдите место в ваших фургонах для раненых.
Джилайленд кивнул:
– Ясно, сэр.
– Затем оставшиеся фузилеры. Майор Шарп?
– Сэр?
– Ваши стрелки составят арьергард.
Капитан Брукер задал вполне уместный вопрос о том, что делать с женщинами и детьми пленных. Когда капитаны начали предлагать свои варианты действий, Фредриксон умоляюще посмотрел на Шарпа. Тот улыбнулся и покачал головой.
То ли Фредриксон не понял знака, то ли был слишком расстроен, но он поднялся и попросил разрешения высказаться.
– Капитан?
– Почему мы уходим, сэр?
– Стрелки везде ищут славы, – глумливо начал Фартингдейл, и Шарп отметил тех, кто улыбнулся, как не имеющих желания сражаться. Затем Фартингдейл передал лист бумаги фузилеру, выступавшему в роли секретаря; тот тут же начал скрупулезно копировать приказ. – Мы уходим, капитан Фредриксон, потому что нам противостоят превосходящие силы противника, а место, в котором мы находимся, не стоит того, чтобы за него биться. Мы не можем драться с четырьмя батальонами французов.
Шарп, проигнорировав очевидный факт, что четыре батальона французов вовсе не так уж много для хорошей оборонительной позиции, отклеился от стены.
– По правде говоря, сэр, гораздо больше, чем четыре.
Все глаза вновь обратились к Шарпу. Фартингдейл на секунду растерялся.
– Больше?
– В восьми милях от нас, сэр, около десяти батальонов, а может, и больше. Вероятно, ночью они двинутся сюда. Там же находятся пять или шесть батарей артиллерии и по меньшей мере две сотни кавалерии. Подозреваю, что это минимальные цифры: рискну предположить, что там батальонов пятнадцать.
В наступившей тишине раздался громкий треск терновника в камине. Фузилер-секретарь уставился на Шарпа, раскрыв рот. Фартингдейл нахмурился:
– Могу ли я поинтересоваться, почему вы решили не ставить меня в известность о результатах разведки, Шарп?
– Я только что сделал это, сэр.
– А могу ли я поинтересоваться, откуда эти сведения?
– Моя жена видела их, сэр.
– Женские сплетни.
– Эта женщина, сэр Огастес, в отличие от многих мужчин, провела последние три года, воюя с французами, – укол за укол. Фредриксон и кое-кто из офицеров заулыбались.
Сэр Огастес потребовал, чтобы секретарь продолжил писать, и повернулся к Шарпу.
– Не вижу, как эта информация может изменить уже отданный приказ. Напротив, она лишь подтверждает его обоснованность.
– Было бы интересно узнать, сэр, зачем французы послали сюда такие силы. Сомневаюсь, что лишь для того, чтобы разрушить дозорную башню.
– Интересно, вне всякого сомнения, но это не нашего ума дело. Вы предлагаете драться с ними? – саркастично спросил сэр Огастес.
– Произведем расчет, сэр. У них семь или восемь тысяч пехоты, хотя я думаю, что больше. У нас... дайте-ка посчитать... чуть больше шестисот человек, включая легко раненых. Также у нас есть люди капитана Джилайленда, так что мы вполне в состоянии удерживать позицию.
Улыбок стало больше, и Шарп запомнил этих людей: на таких капитанов можно рассчитывать.
Сэр Огастес, упивался собой:
– Каким же образом, майор?
– Обычным, сэр. Убивая ублюдков.
– Здесь моя жена, Шарп. Немедленно извинитесь.
Шарп поклонился Жозефине:
– Я извиняюсь, миледи.
Фартингдейл застегнул воротник мундира, как будто вдруг озяб у жарко натопленного камина. Он был доволен собой, ведь ему удалось заставить Шарпа извиниться и тем самым показать свой авторитет на глазах у Жозефины, поэтому лишь сухо произнес:
– Майор Шарп мечтает о чудесах, я же предпочитаю верить в солдатский здравый смысл. Наша задача – выжить и быть готовыми к будущим битвам. Капитан Брукер?
– Сэр? – Шарп отметил Брукера как главного прихвостня Фартингдейла.
– Утром отправьте двух надежных лейтенантов с донесением о результатах этой разведки. Удостоверьтесь, что у них хорошие лошади.
– Сделаю, сэр.
Шарп снова привалился к стене.
– Я уже отправил послание, сэр.
– Вы слишком много на себя берете, майор Шарп, – голос сэра Огастеса был полон презрения. – И вы решили, что попытка испросить моего разрешения на это отнимет слишком много вашего драгоценного времени?
– Моя жена и ее сопровождающие не нуждаются в вашем разрешении, сэр Огастес, – Шарп дал прорваться собственной неприязни к Фартингдейлу и, заметив гнев в его глазах, продолжил, чуть смягчив тон: – Но мне нужно ваше разрешение на другое дело. Хотел бы добавить свое мнение относительно сегодняшнего утра.