Шарп усмехнулся.
— Я ушел до того.
— Поэтому я обыскал руины. — Ангел пожал плечами. — Ничего. Потом пришел El Matarife, и я спрятался снова.
— Чего он хотел?
— Был слух, что французы оставили своих раненых в больнице. Это было не верно. — Ангел кивнул на дорогу. — Он поехал за ними.
— Я видел его.
Мальчишка усмехнулся.
— Так что теперь?
— Мы найдем Веллингтона. — Шарп посмотрел на Карабина и внезапно понял, что все будет в порядке. Он громко засмеялся, забыв про усталость. — Мы выиграем эту проклятую войну, Ангел. Ты и я, только ты и я! — Он ласкал терпеливую, сильную лошадь. Карабин отвезет его к Веллингтону, он оправдает себя — и он засмеялся, подумав, что сделает все, что Элен хотела, чтобы он сделал, но сохранив свою честь. — Мы идем, чтобы выиграть эту проклятую войну!
Армия пыталась уснуть. Некоторые преуспели в этом, другие слушали, как дождь барабанит по парусине палатки, как совы ухают в долинах, а с холмов доносится вой волков, тревожа лошадей. Плакали дети, но матери их успокоили.
Спустя час после полуночи дождь прекратился, и медленно, рваными кусками, очистилось небо. Впервые за неделю показались звезды. Ветер был все еще холодным, заставляя дрожать часовых, которые смотрели во тьму и мечтали об утре.
Горны пробудили армию, когда звезды все еще ярко мерцали в небе. Завтрак был холодным. Палатки собрали и свернули. Солдаты ворчали, дрожали и благодарили Бога, что хотя бы не льет. Им хватит и тех неприятностей, что ждут их сегодня.
Капитан Д’Алембор, пробираясь через грязь и высокую траву с кружкой чая в руке, кричал в темноту, ища свою роту. Голос сержанта Харпера ответил ему.
Капитан стоял, дрожа, над небольшим костром.
— Слава Богу, не идет дождь.
— Да. — Харпер казался довольным.
— Полковник говорит, что это так.
— Мог бы приказать ему закончиться. — Огромный сержант скатывал свое одеяло. Южный Эссекс совершал поход без палаток.
Капитан Д’Алембор, который никогда не участвовал в настоящем сражении, был возбужден.
— Они считают, что французы ждут за холмами.
— Но невдалеке, а? — Харпер рассмеялся. — Значит, будет сражение, да?
— Так они говорят.
— Со всем удовольствием, сэр. Это подходящий день для битвы, если не будет дождя.
— Я уверен, что мы покажем себя с лучшей стороны, сержант.
— Мы всегда так делаем, сэр. — Харпер привязал одеяло к ранцу. — Фарелл! — От крика Харпера Д’Алембор подскочил.
— Сержант? — донесся жалобный голос из темноты.
— Вставай, ты, протестантский ублюдок! Нас ждет сражение, мы будем драться!
Некоторые солдаты смеялись, некоторые стонали. Харпер усмехнулся успокоительно капитану Д’Алембору.
— Парни будут в порядке, сэр, не сомневайтесь.
Капитан Д’Алембор, что весьма понятно, сомневался, будет ли в порядке он сам. Он улыбнулся.
— Допьете чай, сержант?
— Вы — джентльмен, сэр, воистину так. Благодарю вас. — Харпер наклонил кружку и проглотил то, что оставалось, в три больших глотка. — Вы держите пари, сэр?
— Я — да.
— У меня такое чувство, что мы увидим старого друга сегодня. — Сержант сказал это просто, совершенно уверенным голосом.
Капитан Д’Алембор, который привык доверять сержанту Харперу, вздохнул. Он знал, что ирландец никогда не принимал смерть Шарпа, и капитан боялся того, что случится, когда Харперу станет ясно, что майор действительно мертв. Ходили слухи, что до того, как он встретил Шарпа, Харпер был самым недисциплинированным солдатом в армии, и Д’Алембор боялся, что он станет таким снова. Офицер осторожно подбирал слова. Это был первый раз, когда Харпер заговорил о Шарпе после казни, и Д’Алембор не хотел слишком резко разбивать надежды ирландца.
— Что, если вы не увидите его, сержант?
— Я думал об этом, так что увижу, сэр. — Харпер ударом кулака посадил на место свой кивер. Изабелла куталась в одеяло возле него. Харпер улыбнулся. — Не может быть, чтобы Носатый повесил его — не после того, как Шарп спас ему жизнь, сэр. И никаким образом лягушатники не могли убить его, стало быть, он должен быть живой. Он вернется, сэр, и если мы идем сражаться, то там он и будет. Фунт говорит, что я прав.
Д’Алембор усмехнулся.
— У вас нет фунта.
— Сегодня вечером будет, однако. Фарелл! Ты, языческий ублюдок! Вставай! — Харпер оглянулся на офицера. — Фунт?
— Вам нужны деньги, Харп. Вы женитесь.
— Христос! Не говорите об этом. — Харпер казался мрачным. — Я все-таки ставлю фунт, сэр.
— Я принимаю.