Помещение было освещено ярким солнечным светом, лившимся из высоких окон, выходивших на юг. Ворсистый ковёр мягко пружинил под ногами. Шарп пошёл вперёд, и капитан невольно вытянулся по стойке «смирно», тщетно пытаясь уверить себя, что тёмные пятна на зелёной куртке пришельца – не засохшая кровь.
Присутствие двух девиц оказало на последовавшего за командиром Гарри Прайса обычное действие: он выпятил грудь, оттопырил зад и стал похож на индюка.
– Чья бричка снаружи? – осведомился Шарп.
Музицировавшая девушка робко кивнула на товарку.
– Милые дамы, обратился к ним стрелок, – То, что здесь сейчас произойдёт, не предназначено для ваших нежных ушек и прелестных очей. Лейтенант Прайс проводит вас к экипажу.
Гарри, сияя, как новая гинея, расшаркался, а один из лейтенантов (лет семнадцати, не старше), тот, что так удачно, по его мнению, сострил, обиженно надул пухлые губы:
– Позвольте, сэр…
– Не позволю! – взревел Шарп.
Девицы ойкнули и окаменели.
– Дамы, не смею вас задерживать.
Стрелок постарался, чтобы фраза прозвучала любезно, но вышло, вероятно, не очень, ибо гостьи спешно схватили шарфы да сумочки и были таковы, позабыв про ноты, нетронутые пирожные и целую розетку шоколадных конфет. Шарп притворил за ними и Прайсом дверь.
И повернулся.
Сняв с плеча винтовку, он прислонил её к столу. Стук металла о дерево заставил офицериков вздрогнуть.
Шарп вперил в капитана тяжёлый взгляд:
– Фамилия?
– Карлайн, сэр.
– Кто дежурный офицер?
Карлайн нервно передёрнул плечами:
– Я, сэр.
Шарп перевёл взор на лейтенантов:
– Вы?
– Меррил, сэр.
Тот, что выгонял стрелка.
– И Пирс, сэр.
Остряк.
– Какой батальон?
Карлайн, превосходивший лейтенантов не только званием, но и годами, старался держаться с достоинством, но голос предательски дрожал:
– Южно-Эссекский, сэр. – он прочистил горло, – Первый Батальон.
– Кто здесь самый старший по званию?
– Я, сэр. – Карлайну было двадцать два – двадцать три.
– Где подполковник Гирдвуд?
Ответа Шарп не дождался и повторил вопрос. Капитан облизал губы:
– Не знаю, сэр.
Стрелок приблизился к широкой доске над камином, украшенной искусной резьбой, и взял с неё серебряную копию французского Орла. На подставке имелась табличка: «Почтительно преподнесено офицерами Южно-Эссекского полка сэру Генри Симмерсону в память о совершённом под его командованием захвате французского Орла под Талаверой, подвиге, который не устанут славить потомки». Шарп брезгливо скривился. В день, когда Шарп и Харпер вырвали в бою у французов их Орла, сэр Генри Симмерсон уже был отстранён от командования Южно-Эссекским полком. Шарп развернулся к трём юнцам, поигрывая копией, будто собирался обрушить её кому-нибудь из них на макушку:
– Меня зовут Шарп. Майор Ричард Шарп.
Надо было обладать бесчувственностью камня, чтобы не развеселится, видя их реакцию. Офицериков перепугало появление Шарпа из тьмы холма, но теперь их испуг перерос в настоящую панику. Человек, который должен был находиться в тысячах километров от безмятежного уютного Челмсфорда, свалился, как снег на голову! Шутнику-Пирсу смеяться явно не хотелось, а Меррила пронял озноб. Шарп выдержал паузу и тихо спросил:
– Слышали обо мне?
– Да, сэр. – покорно ответил за всех Карлайн.
Канцеляристы, охвостье полка, вот кем они были. Чиновники в эполетах, занимающиеся бумажной работой и ведающие отправкой в Испанию подкреплений. А так как рекрутами в безлюдных казармах и не пахло, у бравых офицеров выдалось минутка залучить в гости дам. Шарп смотрел на лейтенантов. Они были упитаны, толстощёки, форма не могла скрыть расплывшихся талий и толстых ляжек. Меррил и Пирс, в свою очередь, украдкой поглядывали на стрелка в потрёпанной зелёной куртке, и на дне их глаз плескался ужас, будто они ждали, что Шарп в следующий миг изжарит их в камине и съест. Или не станет заморачиваться готовкой, а съест живьём, прямо так, с пуговицами и эполетами.
Шарп поставил Орла обратно на камин: