– Лживый ублюдок.
Впервые он услышал её смех.
– Очень точная характеристика, майор. Лорд Феннер – политик, а, значит, готов жрать дерьмо ради власти и денег. А с чего ты решил, что он лгун?
Его рука мягко двигалась от её лопаток до бёдер:
– Он сказал, что мой второй батальон – фикция. Соврал.
– Откуда знаешь, что соврал? – тень усмешки промелькнула на её лице. Уверенность Шарпа позабавила её.
– Она набирают рекрутов, а фикциям рекруты не нужны.
– Что будешь делать?
– Искать второй батальон.
На диво нежно она откинула с его лба прилипшую тёмную прядку:
– Не ищи.
– Почему?
Её нога обвилась вокруг него:
– Останься в Лондоне, майор. При дворе «Принцишки» полно похотливых шлюшек. Наслаждайся. Разве Феннер не пообещал тебе другой полк?
Шарп замер:
– Что так?
Вопрос повис в воздухе. Шарпа колотило, словно перед большой битвой. Он не знал её имени. Он знал лишь её горячее, ненасытное тело. В ней было что-то от кошки, гибкой грациозной кошки, раскинувшейся нагой на чёрных простынях и следящей зелёными хищными очами за тем, как он одевается:
– Могу я дать вам совет, майор Шарп?
Он натянул сапоги:
– Да.
– Не ищите этот батальон.
– Выходит, он существует?
– Я этого не говорила. – она завернулась в простыню, – Пристройтесь в Лондоне. Позвольте «Принцишке» наиграться вами всласть, но не наживайте себе врага в лице лорда Феннера.
Он презрительно хмыкнул:
– Что он мне сделает?
– Убьёт. Так что не ищите, майор.
Он наклонился поцеловать её, но она отстранилась. Он выпрямился:
– Я приехал в Англию найти его.
– Подите прочь, майор. – она наблюдала, как он пристёгивает палаш, – Там есть чёрный ход. Никто не должен вас видеть. Убирайтесь в свою Испанию!
В дверях Шарп обернулся:
– Там, в Испании, меня ждут люди, которые верят в меня.
Дом казался вымершим. Ни звука, ни шороха. Зеленоглазая молча смотрела на Шарпа, и стрелок понял, что его слова не задевают в её душе никаких струн, но упрямо продолжал:
– Они не лорды, они не герцоги, их осмеяли бы в Карлтон-Хаусе, но они те, кто проливает кровь за всех вас. Ради них я здесь.
Губы её изогнулись в усмешке:
– Прочь.
– Если тебе что-нибудь известно о моём батальоне, скажи мне.
– Я сказала тебе убираться. – из-под маски холодности прорвалась злость и отчаяние, – Вон!
– Постоялый двор «Роза». Я живу там. Напиши мне туда, и письмо меня найдёт. Мне всё равно, кто ты. Постоялый двор «Роза».
Она отвернулась, и Шарп ушёл. Переулок, куда выходил задний ход, встретил стрелка ярким солнечным светом. Шарп зажмурился, больше всего на свете желая оказаться там, где и был его истинный дом. В Испании, где шла война. Лондон, город роскоши, лжи и греха, оттолкнул стрелка. Шарп был чужим здесь.
Он зло сжал челюсти и побрёл на Друри-Лейн.
Глава 3
Британские солдаты в ярких красных мундирах, с мушкетами, на которых поблёскивали штыки, шагали сквозь дым. Они кричали. Они наступали. Били барабаны.
Французы спасались бегством. Они заполошно карабкались по склону холма. Англичане остановились и дали залп. Двое французов в чистенькой синей форме упали. Один выплюнул изо рта кровь, вскинул руки и картинно скатился к начищенным до блеска ботинкам британцев. Французский офицер в сползшем набекрень парике рухнул на колени и простёр сцепленные ладони к англичанам, моля о пощаде.
– И тогда, леди и джентльмены, настал звёздный час кавалерии!
Оркестр бравурно взвизгнул, и на сцену, размахивая деревянными саблями, выехали четыре всадника. Зрители заорали.
Десять разбитых французов построились в линию у подножия бутафорского холма, подняв ружья. Кавалеристы скакали к ним колено в колено. Сверкали шпоры и упряжь.
– Копыта их благородных коней оглушающе гремели по полям Виттории!
Рокот барабанов стал угрожающим.
– Мечи их были воздеты, отражая лучи солнца того славного дня!
Деревянные клинки взметнулись вверх.
– И гордыня Франции была смирена, леди и джентльмены, войска узурпатора повержены, и мир смятённо лицезрел ужасающую мощь британской кавалерии!
Оркестр выдал маловразумительную какофонию. Четыре конника обрушились на французов, и те живописно умирали, ломая руки и истекая кровью из приготовленных пузырей.
Сержанта Харпера представление заворожило. Он тряс головой от восхищения:
– Вот это да, сэр!