– Ты бы язык распускал поменьше, глядишь, остальным частям тела приходилось полегче. – сказал ему Харпер.
– Мы – не животные. Мы – люди.
– Мы – не люди, мы – солдаты. Не спорить, не жаловаться, не смотреть поганцам в глаза.
Мариотт слушал, но слышал ли? Зато остальные и слушали, и мотали на ус. К Шарпу с Харпером обращались за советом по каждому поводу. Чаще, конечно, к Шарпу. Стрелок с первого дня как-то сам собою стал неофициальным лидером группки. Понимая, что творится в душе у Чарли Веллера после расправы над терьером, Шарп больно сжал плечо юноши:
– Не дури, Чарли.
– Он убил Пуговку.
– Убил, однако, это не причина тебе лезть на рожон.
– Я его прикончу! – выдохнул Чарли со всем пылом своих семнадцати лет.
– Если Харпер не открутит ему башку первым. – ухмыльнулся Шарп.
Стрелку нравился Чарли. Парнишка относился к той немногочисленной категории рекрутов, которых в армию привели не нужда и отчаяние, а искреннее желание послужить отечеству. В рядовых такие надолго не засиживались, и Чарли, коль юношеская горячность не окажет ему дурную услугу, ожидало завидное будущее. Для начала же Чарли надо было выжить в учебном лагере.
В лагере, как выяснил Шарп, обучалось семь сотен парней. Некоторые почти завершили курс молодого бойца, другие, подобно группе Шарпа, только начинали обучение. Имей лорд Феннер желание пополнить ряды первого батальона в Пасахесе, людей хватило бы с лихвой.
Дознался Шарп и о местонахождении лагеря. В один из дней, пасмурный и дождливый стрелка отрядили на кухню разгрузить телегу с капустой. Немолодой капрал, стоя в дверях, долго смотрел на низкие тучи, затем от души изругал забытый Господом остров.
– Остров? – заинтересовался Шарп.
Капрал неторопливо раскурил трубку и, сплюнув в лужу, объяснил:
– Остров. Чёртов Фаулнис. Что низ, то низ! Ни прибавить, ни убавить. Дно. Видать, вода со всей Англии стекается сюда. – довольный шуткой, капрал хохотнул, – Бог знает, на кой нас перевели из Челмсфорда.
Капрал был рад поболтать. По его словам, Фаулнис действительно являлся островом. С Англией его соединял деревянный мост, перекинутый не через реку, как посчитал, шагая по нему в день прибытия, Шарп, а через неширокий морской пролив. К югу лежало устье Темзы, к востоку – Северное море, на западе и севере – болотистые безлюдные равнины графства Эссекс.
– Прямо тюрьма. – подвёл итог Шарп.
Капрал хмыкнул:
– Вам-то что, на корабль погрузят и тю-тю! Месяц-полтора – не срок. А я кукую здесь целую вечность.
Капрал, видимо, служил в одной из двух рот, солдаты которых носили, в отличие от новобранцев, красные мундиры и муштровались не так рьяно. Шарп предположил, что их единственная задача – стеречь новобранцев. Фаулнис и правда был тюрьмой.
– Когда же нас погрузят на корабль?
– Когда уродам наверху понадобится пушечное мясо. Да ты же сам служил, порядки знаешь.
Армейские порядки Шарп знал. Ему и Харперу в учебном лагере приходилось легче, чем прочим. Сержанты их особо не трогали, понимая, что на старого служаку где сядешь, там и слезешь. Да и зачем, ведь рядом был Мариотт, всегда Мариотт. Дурашка искренне считал, что образование ставит его на ступень выше неграмотных товарищей. Всё бы ничего, но он требовал соответствующего с собой обращения, пререкался и потом рыдал по ночам.
Харпер сочувствия к нему не питал:
– Сам виноват.
– Он думает, что слишком умный, чтобы быть разумным. – соглашался с другом Шарп.
Только Шарп наладил с белоручкой некое подобие дружбы, но даже он был не в состоянии вбить в башку Мариотта простые солдатские истины.
– Я сбегу! Ей-богу, сбегу! – оканчивалась первая неделя их пребывания в лагере, и Мариотту доставалось.
– Не глупи! – командирские нотки в голосе Шарпа заставили Мариотта изумлённо поднять брови, – Бежать отсюда некуда!
– Нельзя так обращаться с людьми!
Вечером Шарп пересказал разговор Харперу. Весть о намерении Мариотта дать дёру не произвела на ирландца впечатления:
– А как насчет нас?
– Нас?
– Чёрт с ним, с Мариоттом, нам-то уж сам Бог велел убираться отсюда?
– Ну, мы выяснили, где ублюдки спрятали второй батальон, но понятия не имеем, зачем его спрятали.
Если лагерь создан, чтоб обдирать, как липки, рекрутов, на кой чёрт их тогда тренировать с таким ожесточением?