Она погрозила ему столовым ножом:
– А вы – заноза, майор. Второй раз покушаться на вашу жизнь они не будут. Скорее, зашлют на край земли, в Канаду или Австралию. Хотите охранять каторжников в Австралии? Вы с ними найдёте общий язык.
Она засмеялась. О том, что условием сделки Лоуфорда с Феннером является батальон стрелков для Шарпа, леди Камойнс решила не упоминать. Чего доброго, он сочтёт полк стрелков подходящей ценой его молчания, и она останется без союзника.
Шарп скривился:
– Лоуфорд же обещал…
– Майор, Лоуфорд – политик. Он пообещает вам звёзды с неба, но делать будет лишь то, что выгодно лично ему.
– Как вы узнали о сделке?
Она возбуждала в нём жгучее любопытство, напоминая Элен, маркизу де Касарес. Хрупкая женщина, навсегда заворожённая властью.
Леди Камойнс поёрзала на неудобном железном стуле. В ресторане пиликал струнный квартет. А он привлекателен, этот стрелок. Для простолюдина даже красив.
– Просто узнала.
– Как?
Она не отвечала, хотя её так и подмывало рассказать ему. Её тянуло к нему, но правда была слишком мерзка. Достаточно мерзка, чтобы питать пламя её ненависти, а именно ненависть привела её сюда.
Ей хотелось припасть к груди стрелка и поведать ему о чудовищном долге, многопудовой гирей повисшем на ней после смерти мужа. Долг, проценты по которому она выплачивала попранной гордостью на ложе Феннера. Ничуть не стыдясь, она подслушивала разговор в библиотеке, ибо давно усвоила: информация – это власть. Разделаться с Феннером – вот была цель её жизни, навязчивая идея, овладевшая всем её существом. Канет в Лету Феннер, с ним канет вексель, и маленький сын Анны, унаследовав отцовскую вотчину, не унаследует его долг.
Хотелось признаться. Ах, как хотелось, но осторожность взяла верх. А ещё она страшилась его жалости.
– Мне многое известно, майор. О Фаулнисе, о Симмерсоне, о Гирдблуде, или как он там зовётся. Я встречала его однажды у Феннера. Червяк. Симмерсон хочет женить его на своей племяннице. Подходящая партия. Она бедна, как церковная мышь, хотя коротышка, вероятно, надеется унаследовать капиталец её дяди. – она осеклась, – Я что-то не так сказала?
– Нет, мадам. – произнёс Шарп нарочито небрежно, пытаясь отогнать неотвязное видение: Джейн в объятиях Гирдвуда.
Зеленоглазая изогнула бровь, но продолжила:
– Я здесь, майор, потому что хочу сокрушить лорда Феннера, разорвать его в клочья, и вы, забияка-кот, мне в этом поможете.
– Как?
Повинуясь её жесту, он долил шампанского в её бокал. Свой едва тронул.
– Вы хотите получить пополнения для своего полка?
– Да.
– И только?
– Покончить с аукционами и воздать по заслугам Гирдвуду.
– Я могу посодействовать в этом. Но лишь в том случае, если вы, майор, отыщете кое-что для меня, и отыщете быстро.
Глаза её сузились, она подалась вперёд:
– Записи, кому сколько причитается, документы с датами и суммами. Любые бумаги, которые можно пустить в ход. Достаньте их, и мы получим то, чего добиваемся.
Легко сказать: бумаги, думал Шарп. Где их искать, эти проклятые бумаги? Лоуфорд тоже требовал доказательств, а в результате Феннер предупреждён и, как пить дать, позаботился припрятать обличающие его документы поглубже.
Гуляющим Шарп и зеленоглазая, наверно, казались парочкой любовников: статный офицер и его красивая дама.
– Бумаги, майор, отыщите бумаги!
– Я даже не знаю, кто вы.
– Леди Камойнс, вдовствующая графиня Камойнс. – на одном дыхании выпалила она. Так, очертя голову, бросаются в омут, – Письменные свидетельства, и вы можете требовать от Главного Штаба всё, что заблагорассудится! Хотите командовать батальоном стрелков?
– Допустим, бумаги будут у меня. Как мне передать их вам?
– Мой слуга каждый день будет приходить в «Розу». Оставьте их там.
Пожалуй, надо ехать в Фаулнис, решил Шарп. Если уличающие махинаторов бумаги существуют, то они там. С другой стороны…
– Послушайте, вы осведомлены об афере, я. Неужели наших свидетельств недостаточно?
Она прикрыла на миг веки, будто смиряя раздражение:
– Вы, мой забияка-кот, – никто. Я ещё хуже, – женщина. Кому поверят, нам или господам в высоких чинах?
– Доказательства могли уже уничтожить.
– Едва ли. Лорд Феннер ничего не предпримет до новой встречи с вашим приятелем. У вас одни сутки. Уже послезавтра Феннер начнёт заметать следы. Фаулнис исчезнет, словно его и не было. А если вы будете настаивать, что был, над вами посмеются и вышвырнут в отставку.