Гримаса гадливости исказила лицо Шарпа. Он бросил с презрением:
– Тот, кто трусит ехать в Испанию и предпочитает служить в заново сформированном втором батальоне, пусть сообщит об этом полковому старшине. Встать!
Они поднялись.
– Доброго вечера.
Проходя мимо Харпера, тихо спросил:
– От Чарли ничего?
– Ничего, сэр.
– Появится – сразу ко мне. Не мешкая!
– Конечно, сэр.
Офицерам Шарп повторил то же самое, разве что предложил желающим немедленную отставку:
– Только, чтоб к утру духу вашего здесь не было! Ну?
Офицеры понуро молчали: два капитана, Смит и Финч, и шесть лейтенантов. Все выглядели старовато для своих званий, и Шарп предположил, что Гирдвуд их подбирал сам. Каждый из офицеров Фаулниса был разобижен на армию, обходившую их повышениями в пользу тех, что младше, тех, что ловчей, и позволившую даже рядовому дослужиться до майора. Гирдвуд знал, что делал: их недовольство армейским руководством и малая толика прибылей, получаемых от Фаулниса, обеспечивали подполковнику преданность перестарков.
– Торгуете солдатами, да? Достойное ремесло для джентльмена. Торгуете, да вдобавок обираете их до нитки.
Они смотрели в пол, лишь капитан Финч, с перебинтованной после удара пистолетной рукоятью макушкой, гневно вскинул голову, но прямого взгляда Шарпа не выдержал и потупился.
– Чтоб разыскать это место, мне пришлось заново записаться в собственный полк. И что же я узрел? Мошенников под личиной джентльменов! Обычных дешёвых жуликов! Вы! Капитан Смит, кажется?
– Сэр?
Капитан Хэмиш Смит, лет на пять старше Шарпа, седой, как лунь и с впалыми щеками, робко взглянул на майора.
– Где батальонный сундук?
– В шкафу, сэр.
– Откройте.
– Сундук заперт, сэр. Ключ у подполковника.
Шарп снял с плеча возвращённую Прайсом винтовку и в считанные секунды зарядил. Достав из шкафа массивный ящик с навесным замком, стрелок поставил его на пол и навёл на замок оружие.
Выстрел заставил офицеров подскочить. Пуля оторвала замок вместе с задвижкой, ощетинив крышку светлыми иглами щепы.
– Вы! Имя!
Шарп ткнул пальцем в долговязого лейтенанта с лошадиной физиономией, который был первым из офицеров Фаулниса, кого сегодня встретил стрелок (лейтенант дежурил на мосте).
– Мэттингли, сэр.
– Пересчитайте содержимое.
Носком ботфорта Шарп поддел крышку сундука. Мешочки с монетами, пачка ассигнаций и никаких документов. Прайс, перевернувший до этого кабинет вверх дном, тоже ничего не нашёл. То есть, единственным доказательством незаконной деятельности Симмерсона и Гирдвуда пока был сам батальон. Шарп молил небеса, чтобы д’Алембор отыскал необходимые записи на квартире подполковника.
Мэттингли считал деньги. Шарп отдал необходимые приказы относительно завтрашнего похода и тогда внушительно сказал:
– Значит, так. Я не знаю, как поступит командование с вашей бандой воров и аферистов, да и плевать мне на это. Одно знаю точно: ваша судьба зависит от вашего поведения и степени содействия мне ближайшие несколько дней.
Шарп не смог бы контролировать батальон без помощи офицеров и сержантов. Он отдавал себе в этом отчёт, хотя с большим удовольствием содрал бы с сидящих перед ним людей эполеты и пинком вышиб из армии.
– Моя цель, джентльмены, проста. Я хочу, чтобы наш полк был одним из тех подразделений, что вторгнутся в берлогу корсиканского людоеда, во Францию. Потому я здесь. Поможете мне, и я помогу вам. Сколько насчитали, лейтенант?
– Двести четыре гинеи в металле, сэр, и банкнот на сорок восемь фунтов стерлингов.
– Комнату замкнуть, выставить часовых. Пропадёт хоть шиллинг, я найду, с кого спросить. Капитан Смит, вас попрошу задержаться, остальные свободны.
Комната опустела. Заглянул д’Алембор, и Шарп нетерпеливым жестом пригласил его войти.
– Что-нибудь нашёл?
– Увы, сэр.
Д’Алембор обыскал жилище Гирдвуда вплоть до каморки лакея.
– Вирши разве что.
Напряжение, владевшее Шарпом последние полчаса, понемногу отпускало стрелка. Было до странности приятно слышать мягкий голос д’Алембора и не искать в словах собеседника подтекста.