– А вы продавали рекрутов, что равносильно грабежу.
– Молчать! – грохнул по столу кулаком генерал сэр Барстэн Максвелл. Канделябры подпрыгнули, пламя свечей заколебалось, – Вы – офицер! Ведите себя, как подобает джентльмену!
Шарп вскинул голову:
– Джентльмену, сэр? Это как? Например, вот эти два джентльмена превратили батальон в доходное предприятие, продавая рекрутов и присваивая их жалованье.
Чиновник, растерянный гневной тирадой Шарпа, перестал писать, и лорд Феннер, издав тихий смешок, махнул ему вялой кистью:
– Что ж вы остановились, милейший? Пишите, пишите. Обязательно занесите, что майор Шарп официально обвинил военного министра Его Величества в «торговле рекрутами». Определение верное, майор Шарп?
– Неполное. Ещё воровство.
– Записывайте, записывайте! Насколько я понимаю, майор, обвинение вы можете подкрепить доказательствами?
Сэр Генри фыркнул, а генерал Максвелл набычился.
Шарп не мог. Он надеялся, что покровительство регента избавит его от таких разбирательств, но просчитался, и сейчас всей его многолетней карьере должен был придти конец. Равно, как и мечтам сочетаться браком с Джейн. Всему конец.
Постучавшись, вошёл чиновник. Обращая на Шарпа внимания не больше, чем на мебель, он раскрыл кожаную папку и подал лорду Феннеру листок. Тот его бегло подписал, громко пояснив Шарпу:
– Здесь сообщается Его Высочеству, что вы не сможете, майор, насладиться его обществом ни сегодня ночью, ни когда-либо.
Чиновник спрятал подписанный листок в папку и положил перед Феннером другой:
– Назначение, Ваша Милость.
Министр просмотрел документ и кивнул:
– Перебелите и пронесёте.
– Да, Ваша Милость.
Чиновник удалился. Часы в коридоре начали бить. Восемь.
– Собственный принца Уэльского Добровольческий, – глумливо выговорил новое название полка Феннер, – поедет в Испанию, майор. Без вас. Командовать им будет подполковник Бартоломью Гирдвуд. Уверен, под его началом они проявят себя достойно.
– Уж будьте покойны! – встрял Симмерсон.
Именно сэр Генри сосватал Гирдвуда в командиры полка. С подполковником в Испанию отправлялись четыре роты тренированных солдат и все офицеры ликвидированного Фаулниса. Ликвидированного, ибо сэр Генри и лорд Феннер, посовещавшись, решили не искушать судьбу, раз уж второй батальон всплыл на поверхность, и торговлю новобранцами прекратить. Собственно, они не так много теряли. Война близилась к завершению. Русские поджимали Францию с востока. Мир был не за горами. Феннер и Симмерсон неплохо заработали на афере, которую теперь, с арестом Шарпа, можно было прикрыть без скандала.
Шарп молчал. Сказать было нечего.
– Вас, майор Шарп, – со вкусом произнёс Феннер, – мы тоже не забыли. Два дня посидите под замком, а затем отправитесь к новому месту службы. В Австралию, охранять каторжников. Правда, в чине капитана.
Сэр Генри язвительно хихикнул:
– С портными там плохо, так что его примут, как своего.
Феннер благосклонным кивком показал, что оценил шутку по достоинству, и повернулся к сэру Барстэну:
– Герцог не возражает?
– Герцог полагает, что вы слишком цацкаетесь с этим майором, Ваша Милость! – буркнул Максвелл, – Но возражать герцог не станет.
– Цацкаюсь. – согласился Феннер, – Потому что признаю: майор Шарп хорошо служил стране и престолу. Морское путешествие, надеюсь, вернёт майору рассудок.
– Я так и передам герцогу.
Генерал с удовольствием повесил бы Шарпа, утопил и четвертовал, однако назначение в Австралию была всё равно, что заключение в крепость: навсегда и без возврата.
– Хорошо. – Феннер щёлкнул крышкой серебряной чернильницы, – С минуты на минуту принесут ваши сопроводительные документы, майор. Ага, вот они!
Фраза лорда относилась к робкому стуку в дверь.
– Входите!
На пороге появился чиновник, который должен был перебелить приказ о назначении Шарпа:
– Э-э… Ваша Милость?
– Где документы?
– Там ваша жена, Ваша Милость. Я сказал, что вы заняты, но она очень настойчива.
– Очень. – прозвучал надменный голос из-за спины чиновника, и он испуганно прыснул в сторону.
Феннер, который был холост, раздражённо уставился на вошедшую в зал высокую зеленоглазую даму, что жестом велела чиновнику убираться. Тот ретировался. Вдовствующая графиня Камойнс, с переброшенной через руку мантильей, выждала, пока за чиновником закроется дверь, оглядела Шарпа и пояснила:
– Я назвалась твоей женой, Саймон, чтобы эта чернильная душа в коридоре пропустила меня. О, сэр Генри, и вы здесь? Можете не вставать.