— Вежливо спроси их, — сказал Шарп Фитчу, который знал немного французский язык, — понимают ли они, что завтра мы уходим и вернемся, быть может, через несколько месяцев.
Роялистский энтузиазм мэра моментально иссяк. Он улыбнулся, поклонился, нервно теребя кокарду, и пошел на попятную. Но все еще желал заверить английского милорда, что город готов предоставить ему все, что потребуется. Нужно лишь спросить месье Калабора.
— Избавься от него, — сказал Шарп, — только вежливо! И отгони тех чертовых горожан с моста!
Горожане, услыхав мушкетные выстрелы, пришли поглазеть на сражение. Одноногий сборщик податей тщетно пытался содрать с них плату за такое удобное для просмотра место.
Затрещали винтовки людей Фредриксона, которые отгоняли побежденную пехоту подальше от поля боя. Из буковой рощи с поднятыми руками вышли двое кучеров и четыре кавалериста, которых подтолкнули к остальным пленникам. Морские пехотинцы складывали захваченные мушкеты в кучу.
Самые удачливые пехотинцы уже обыскивали фургоны. Большинство трофеев были бесполезными в качестве добычи. В одном вагоне были бочки с желтой и черной краской, которой французы красили лафеты, и которую сейчас пехотинцы вылили на дорогу, чтобы залить кровь и навоз. В двух фургонах находилось инженерное оборудование. Бухты трехдюймовых канатов, лопаты, двуручные пилы, слесарные молотки, мел, скреперы, лесорубные топоры, буравы. Здесь также лежали запасные патронные сумки, в каждой сумке лежал кусок дерева с высверленными отверстиями для патронов. В других фургонах лежали цепи, губки для прочистки орудийных стволов, предохранительные клапаны, ремни для пушек, пыжи и рычаги для поворота пушек. Нашлись пушечные ядра, и даже музыкальные инструменты, среди которых и Звенящий Джонни, с которым один пехотинец стал гордо маршировать вокруг фургонов, отчего маленькие колокольчики на деревянной раме издавали странный в этот промозглый холодный день, радостный звук. Другой морской пехотинец ударял в металлические тарелки, пока Шарп не прикрикнул на него.
В одном фургоне обнаружились фургоны с консервированными продуктами. Французы недавно изобрели процесс консервирования, и для Шарпа было почти что чудом: как может еда оставаться свежей недели и даже месяцы. Крышки вскрыли байонетами, курятину в желе и куски баранины разложили по тарелкам, и лица солдат, уже почерневшие от порохового дыма, покрылись еще и жирными пятнами. Шарп отведал куриную ножку и нашел ее превосходной. Он приказал отнести стрелкам Фредриксона две дюжины ящиков.
А в центральных двух фургонах, обмотанных брезентом в два слоя и обвязанных канатом, был порох. Бочки с черным порохом предназначались для пушек, а связки набитого пороха шланга — для зарядов.
— Лейтенант Минвер!
— Сэр?
— Вот эти фургоны! Оттащите их к мосту. Я хочу, чтобы порох заложили на дороге. — Это был совсем не тот математически выверенный взрыв, которому когда-то давно Хоган учил Шарпа, но и он мог серьезно ослабить каменную кладку с этими помпезными урнами, ведь целью экспедиции Шарпа являлось ослабление французских путей снабжения. А из-за взорванного моста потребуется объезд через старый город и существенное замедление пути. — Вокруг разложите все содержимое фургонов.
Это должно было занять около двух часов. Тем временем, захваченными лопатами в промокшем грунте выкопали могилы. Первым был похоронен французский кавалерист с парой плетеных косичек на висках, называемых cadenettes. Французские пленники выкопали могилы для двадцати двух своих соотечественников, а морские пехотинцы выкопали три могилы для трех своих убитых.
— Мои поздравления, сэр, — сказал Палмер.
— Ваши люди все сделали превосходно, — Шарп действительно так считал. Он был впечатлен стойкостью морских пехотинцев и ловкостью в обращении с мушкетами. Такая подготовка выигрывает сражения, а сражения меняют историю.
Подошел Патрик Харпер с куском консервированной курятины в руке и протянул Шарпу кожаную папку, взятую из кареты.
— Это лягушачья писанина, сэр.