Внимательно выслушав короткий и сжатый рассказ Димона, явно о многом умолчавшего, хотя бы об обстоятельствах приобретения ими кучи оружия, валяющегося в чересседельных сумках на крыльце, друзья договорились подойти к Совету завтра, с утра. Заново встретиться и поговорить пообстоятельней, обсудить их дальнейшие перспективы и возможности.
Маня, нетерпеливо ёрзавшая всё время разговора, наконец-то получила возможность утащить их к себе домой.
— Хороший мужик, — сказал Сидор, когда они уже отошли от Городского Совета на порядочное расстояние и оглянувшись на всё ещё стоящего на крыльце Ивана. — А по виду и не скажешь, что глава всего этого городища. Он что, всех новеньких встречает и так обстоятельно расспрашивает.
— Ага, как же. От него дождёшься. Да чтобы Иван вылез из своей норы, да сам лично кого-то встречал, это должно быть что-то невероятное.
— Это мы, что ли, что-то невероятное, — удивился Димон. — Вот бы уж чего не сказал.
— Ладно, — махнула рукой Маня, — с этим потом разберёмся. А сейчас идём ко мне, там заодно и встречу отметим.
Выяснив, что 'заодно' подразумевает отмечание какого-то местного то ли праздника, то ли каких-то перевыборов, заскочили по дороге в местную корчму, оказавшуюся тем самым великолепным дворцом, и, затарившись местными напитками, двинулись к Маниному дому. Оплачивала всё это Маня, как старожилка, имеющая открытый кредит на все покупки у местного населения.
Когда пришли к Мане домой, энтузиазм по поводу наличия у неё своего угла, куда можно было бы и Сидору с Димоном прибиться, резко увял. Как оказалось, Маня проживала в чём-то, своим внешним видом и внутренним убранством, напоминающем то ли землянку, то ли крысиную нору. Да и располагалась это 'жильё' где-то на каких-то задворках, у подножия крепостного вала. Не считая того, что при любой заварушке, это место первым пострадает, ни Сидор, ни Димон, только чтобы не обидеть Маню, не назвали это помойкой.
Однако это не помешало им весело отпраздновать встречу старых друзей, и, наконец-то, спокойно уснуть, ощущая внутреннее спокойствие и безопасность, и не опасаясь, ни зверья, ни какого-то звероящера.
Утро следующего дня началось, однако, не самым приятным образом. Едва только, вставшие по привычке ни свет, ни заря, Димон с Сидором устроились с комфортом на, валявшихся возле землянки, брёвнах. Едва только они собрались попить свежезаваренного чайку из брусничного листа, местного аналога чая 'Липтон', как появился Ведун.
— 'Блин', - подумал Сидор, переглянувшись с Димоном. — 'Мне это не нравится'.
Судя по кислому выражению лица, выбравшейся к этому времени из землянки, Маши, да по мрачному взгляду Димона, брошенному исподлобья на Ведуна, он был, в своём мнении, не одинок.
Однако Ведун, с совершенно непринуждённым видом, устроившись на свободном бревне, достал свою кружку и, весело пожевав всем доброго утра, принялся пить чай.
Следующие полчаса все молча и сосредоточенно, как будто ничего странного не происходит, пили
Первой не выдержала Маня.
— Ну, и что всё это значит? — требовательно спросила она, не выдержав затянувшегося молчания.
— Бери с них пример, — насмешливо ответил Иван, кивнув на молчащих ребят. — Вот уж кто слова лишнего не выдавит.
— Тебе задали вопрос, — настороженно проговорил Димон, переглядываясь с Сидором.
— Хороший вопрос, — вопросом ответил Иван. — Что это и это? — ткнул он пальцем куда-то в район шеи Димона с Сидором.
— Что? Это? — недоумённо уставились на него оба, хватаясь за ворот своих несвежих рубашек. — Ну, рубашки, если ты этого не знаешь. Ну, джинса, турецкая, если тебе это интересно.
— А может китайская, — с насмешливо-глубокомысленным видом, заметил Сидор. — Тебе то что? Или ты решил нам их постирать?
— А под рубашкой что? — продолжать гнуть свою линию Иван. — Под рубашкой то, что у вас?
— Под рубашкой у нас ничего, — ответил Сидор. — Совсем ничего. Поначалу были майки, да на портянки пришлось извести.
— На шее что, спрашиваю? — продолжал допрос невозмутимый Иван.
— Ах, это! — облегчённо вздохнули Сидор с Димоном. — А то мы уж подумали, что у тебя крыша поехала. То ты по воде, аки посуху, ходишь, — продолжил насмешливо Сидор, — то облака гонишь, то рубашками грязными интересуешься. А это трофей. Сняли с шей мёртвых ящеров. Не пропадать же добру, в конце то концов. Да и золото, чай. Мало ли когда пригодится. Всегда продать можно. Золото, мы так думаем, оно не только на земле, оно и здесь золото.
— Так сказать золотой запас, — поддержал его Димон, — на чёрный день, пенсионный фонд и прочее.