Вечером этого же дня, Сидор сидел у костра, неторопливо помешивая закипающую кашу. Вокруг царила тишина и умиротворённость. Маня, присев на корточки и склонившись над рюкзаком, перебирала свои вещи, напевая вполголоса какую-то песенку.
Неожиданно громко вскрикнув, она схватилась за голову, почувствовав, что кто-то её сильно рванул за волосы. Вскочив на ноги, она обнаружила, что её пёстренькая красная косынка, остававшаяся у неё ещё с земли, куда-то пропала. Вдруг в кустах, буквально в каких-то двух-трёх шагах, послышался громкий шум, и из них выскочил Димон, что-то возбуждённо орущий и размахивающий руками, и, вообще, неизвестно как там оказавшийся.
Схватившись за оружие, неожиданно увидали, что у костра находились только Маня с Сидором, а Димон ещё ранее куда-то пропал. Теперь же он орал из кустов напротив. Накричав, с испугу на него, наконец-то смогли разобрать, что он зовёт их в лес.
Оказалось, что пока они возились с костром, распаковывали вещи, устраивали лагерь и готовили еду, Димон, свалив у костра притащенную связку хвороста, и опираясь на копьё, пошёл в лес. 'В кустики, посидеть', - как он объяснил.
— А копьё, то зачем взял? — насмешливо спросил его Сидор. — Подтереться, что ли.
— Ногу натёр. Вот и хромаю помаленьку, — огрызнулся Димон. — Вот смотрите, — показал он рукой, куда-то вперёд.
Потрясённые Маня с Сидором ошарашенно смотрели на амазонку, или кто это ещё мог бы быть, пришпиленную копьём Димона к стволу толстой берёзы. Пялились, наверное, целую минуту.
— За что это ты её так? — недоумённо уставившись на Димона, враждебно поинтересовалась Маня.
— Маня! — постучал себя по темечку Димон — Ты чё? Больная? Она же вас чуть не пристрелила.
Маня, вместе с Сидором неверяще уставились на валяющийся у ног, безвольно повисшего на стволе берёзы тела, мощный, даже на вид, лук.
— Это что? — неверяще ткнула Маня пальчиком в лук, — Это лук, что ли?
— Ну не чеснок же, — мрачно подтвердил Димон, — а вон там, указал он на кусты с другого края поляны, твоя косынка, если ты ещё не заметила.
Маня, с расширенными глазами, смотрела на свою красную косынку, валяющуюся на другом конце поляны, кем-то из ребят нагло, как она только что считала, сорванной с её головы. Дрожащей рукой, проведя по растрёпанным волосам, она потребовала говорить внятно, и объяснить ей, что всё-таки здесь происходит.
Из сумбурного рассказа Димона стало понятно, что тот, принеся дрова для костра, отправился в лес, под кустики. Копьё же он взял с собой только по причине натёртости левой пятки. Для облегчения передвижения, так сказать. Больно уж сильно хромать приходилось. Ещё пока шли, терпел, а как стали устраиваться на ночь, уж больше терпеть не мог и откровенно захромал. Потому то и в лес пошёл с копьём, чтобы опираться было на что.
Сделав свои дела, пошёл обратно и с удивлением заметил какую-то фигуру, скрытно наблюдающую за Сидором с Маней, возящихся на поляне. Собравшись, было окликнуть фигуру и выяснить чего это он не подходит, а подглядывает за ними из-под тишка, Димон с ужасом увидал, что тот достаёт огромный лук, и накладывает на тетиву стрелу. С испугу, что не успеет, он и метнул, не думая, копьё.
— И вот, — расстроенно ткнул Димон рукой в мёртвое тело.
— А ты молоток, — задумчиво заметил Сидор, обходя по кругу висящее тело. — Как букашку наколол, — уважительно заметил он.
— Если бы не твоя мозоль, — продолжил он, вертя в руках и мрачно разглядывая, поднятый с земли, мощный, даже на вид, лук. — Эта сучка, нас бы влёт, как куропаток.
— Надо сваливать, — неожиданно добавил он, удивлённо уставившимся на него друзьям. — Похоже, эти девицы, из каравана, нашли наш костёр. И, каким то образом, вышли на наш след.
— Хорошо, если не так, и если это какая-то одиночка, — оборвал он попытавшуюся возразить Маню. — А если, она из каравана, а если, за ней появятся другие. Что? Опять рассчитывать на Димкину мозоль. Сворачиваемся и идём сколько сможем, а там видно будет. Может и отстанут.
На месте схватки пришлось повозиться, убирая все следы гибели амазонки. Сидор прибрал лук со стрелами в туле, штук двадцать, нож, больше похожий на кинжал, пару монет из карманов, шарфик для Мани, пояс и шнурок шерстяной, разноцветный, весёленького такого плетения, длинный и прочный, на случай перевязать что-либо. Больно уж удобен, в качестве жгута, особенно.
Маня его первым же делом и приватизировала. Им, мол, такая штучка ни к чему, а ей в самый раз, а то кисть что-то растянула, надо перевязать, чтоб не болела. Повязала шнурок и напрочь про болящую руку забыла.