Собрав всё оружие и ценности с убитых, и закопав тела недалеко в лесу, но так что их сразу и не найдёшь, двинулись в путь, осторожно погоняя лошадей с раненой княжной.
Глава 7 Город на притоке
— Сто-ой! — стоявший возле ворот стражник, резко остановил лошадь Сидора, хватая её под уздцы. — Плати за проезд, — довольно ухмыляясь, добавил он, глядя на него из-под низко надвинутого шлема. — Давненько такого богатого каравана видывать не довелось.
— Сколько? — мрачно глядя на него и понимая, что платить, придётся, а в их положении спорить не стоит, поинтересовался Сидор.
Внимательно рассматривая стражника, он попытался про себя определить, стоит ли им ожидать ещё какой-нибудь неприятности, теперь уж от обычных городских стражников. Но, судя по хитрой и довольной роже туповатого лица стражника, ожидать от него чего-либо большего, чем попытка банальной наживы на путниках, не стоило.
— По серебрушке со всадника, — тут же выпалил стражник, выжидательно глядя на него. — А с того, что на двух лошадях, две, — ткнул он пальцем в носилки с раненой княжной. И с каждой лошади по серебрушке, — бросив небрежный взгляд на их табун, добавил он.
По всему было видно, что он понимал, что цена на въезд в город была явно завышена, но, так же явно было и то, что не им. Его плутоватые глаза ясно выражали одну единственную мысль, банальную до безобразия; 'Ну почему не мне?'.
— Ты хорошо подумал, Морфеюшка, прежде чем цену называть, — раздался из-за спины Сидора мрачный голос Корнея. — У вас здесь что, райские кущи, что такую цену за вход требуют.
— Опа-на, — удивлённо вытаращил на него глаза стражник, — Не может быть. Корней. Корней! — тут же радостно заорал он, разом признав его. — Какими судьбами? А тебя здесь все уже похоронили. Твой барон говорил, что ты при смерти был, когда мы тут остатки пиратов добивали. Да и потом ты не появился. Вот мы и решили, что ты помер.
— Как видишь, я жив, — мрачно бросил Корней, ёжась под заинтересованным взглядом уставившейся на него в упор Мани. — И говори по существу. С каких это пор въезд в сей город, стал платным, да ещё такой высокий.
— Сразу с тех пор, как разгромили пиратов, — вздохнул стражник. — Практически, уже третий год, как Баронский Совет решил, что следует наживаться на всех, кто въезжает в город. А поскольку тогда, три года назад, через нас шла основная торговля амазонок лошадьми, то они и решили к этому делу присосаться.
— Вот и присосались, — тяжело вздохнул он. — Была торговля, и нет торговли. За этот год вы первые, кто на лошадях попытался просто въехать в город. Дурных нет, такие деньги платить. Вот и хиреет наш городишка потихоньку.
— Ну мы то не торговать сюда прибыли, — оборвал его причитания Корней. — Нам бы доктора хорошего. Раненый у нас.
— Раненый это хорошо, — кивнул довольно головой стражник. — Если раненый, то вы лошадей под стенами города не бросите, да и сами пешком дальше не пойдёте, а посему — по серебрушке с лошади. Плати, Корней, — покачал головой стражник. — Хоть ты у нас здесь и герой, и подвигами твоими до сих пор бандитов пугают, но плата за въезд для всех одна.
— А то, что раненый, то это хорошо, — подошёл он к носилкам и внимательно присмотрелся к повязкам с пятнами высохшей крови. — Был бы больной, ни в жизнь, не пустил бы. Несмотря на все твои подвиги и на страшные рассказы, что про тебя здесь ходят.
— Ты бы лучше хорошего доктора присоветовал, — заметил Корней, принимая у Сидора четыре серебрушки и направляясь к стражнику. — Кто тут самый лучший?
— Маловато будет, — изумлённо глядя на четыре серебрушки, заметил стражник, нехорошо прищурясь. — У вас, эвон какой табун, — кивнул он головой на толпящихся у въездных ворот лошадей.
— Они останутся за стенами, — оборвал его причитания Корней.
— Ну а я их посторожу, — добавил усмехнувшийся Димон. — Нет уж, — отрицательно покачал он головой. — Раз здесь такая плата за вход, останусь ка я за городом, — снова усмехнулся он, глядя на разочарованные лица стражников. — Я человек не гордый, я и у костерка переночую.
— Надеюсь, у вас здесь ночью не шалят? — тихо спросил, повернувшийся обратно к стражнику Корней. — А то ведь мы можем и вернуться, и денежки уплоченные обратно стребовать, да в повышенном размере, — мрачно проговорил он, тесня лошадью старшего наряда.
— Да ты чё, Корней, плохо нас знаешь, что ли? — мгновенно спал с лица старший по наряду, судорожно вытирая выступивший на лбу пот. — У нас всё под контролем, мух не пролезет, мышь не проскочет. А табун он может передержать на лугу, возле пристани. Там много всякого народу ночует, там спокойно. Да и наши там пост держат. Так что можешь не беспокоиться.