Вожатые, их было человек пять, но очереди пожали Кате руку, поблагодарили её и уехали. Им очень понравился лагерь. Они хотели бы, чтобы у них были такие же хорошие лагеря. Их немного только огорчало одно обстоятельство, о котором они считали неудобным говорить. У них всё было трудно и сложно. Им приходилось бороться со многими из ребят, преодолевать у некоторых скверные навыки, привитые в семье, выручать ребят из трудных положений, в которые те попадали по легкомыслию или в результате стечения обстоятельств, переживать вместе с мальчиками и девочками их ошибки и неудачи, иногда ерундовые, а иногда и очень серьёзные.
Катин лагерь не научил их тому, как легче преодолеть эти трудности, но они не были за это в обиде на Катю: по-видимому, у неё в лагере таких неприятностей не бывало. Вожатые уехали с чувством благодарности, чуть испорченным лёгким оттенком зависти к вожатой, у которой всё так хорошо получается.
Простившись с Мишей, довольная и спокойная, ушла из лагеря и Анюта. Перед уходом она сказала Паше Севчуку:
— Паша, ты последишь за Мишей?
Паша усмехнулся так, что было ясно, — это праздный вопрос.
— Я часто опекаю новеньких, — сказал он уверенно и спокойно. — У меня в лагере две нагрузки: радио и новенькие.
Анюта ушла, потому что ей пора было ехать в больницу к матери.
Мише очень понравилось в лагере. Здесь действительно было интересно и весело. Можно было поиграть в волейбол, не сейчас, конечно, а потом, когда обживёшься. Можно было попросить, чтобы тебя научили играть в шахматы, а это, говорят, очень интересная игра. Можно было почитать книжку в читальне, конечно, потом, когда обживёшься.
Но самое главное то, что обживаться оказалось совсем не трудно. Лагерь встретил Мишу приветливо и дружелюбно. Катя подвела его к группе ребят и сказала:
— Вот, ребята, наш новый мальчик, Миша Лотышев. Паша, познакомь его с нашими порядками, объясни всё, что следует, и помоги ему стать у нас своим человеком.
Паша молча кивнул головой, взял Мишу за руку и повёл его по лагерю. В ту минуту Миша ещё не предполагал, с каким удивительным, прямо-таки необыкновенным мальчиком он имеет дело. Он думал, что это мальчик как мальчик, разве что несколько лучше и приятнее других.
Паша повёл его по всему лагерю, рассказал, что у них много филателистов, это сложное слово означало собирателей марок, и у одного мальчика есть треугольная марка Гвинеи, такая редкая, что за ней гоняются настоящие, взрослые филателисты. Есть, оказывается, и настольный теннис. К этому виду спорта Паша Севчук относился иронически. Он, правда, ничего не сказал, но по его тону Миша понял, что это игра несерьёзная и что уважающий себя мальчик, несомненно, выберет более солидный вид спорта.
К волейболу Паша отнёсся более уважительно и объяснил, что их команда будет участвовать в каких-то соревнованиях, и хотя Миша не понял, в каких именно, но усвоил, что это соревнования важные и ответственные.
Самым главным, однако, было другое: Паша повёл его на радиоузел. В деревянной будке находился микрофон, и если его включить и говорить в него, то тебя услышит не только весь лагерь, а и жители соседних домов, потому что пионеры протянули провода по кварталу и установили репродукторы во дворах. Конечно, их лагерю повезло: над ними шефствовал завод. Завод подарил им оборудование. Оборудование, однако, это полдела, его надо установить, смонтировать, пустить в ход. Всё это сделали они сами, собственными руками, и главным в этом деле был Паша Севчук.
Впрочем, о своей роли Паша говорил скромно, о многом умалчивая и явно многое не договаривая, чтобы не создалось впечатление, будто он хвастает. Пашина скромность, бесспорно, убедила Мишу в значительности Пашиных заслуг.
Когда Паша говорил о радио, он по-настоящему увлекался. Он объяснил Мише разницу между халтурой, которую строили ребята в лагере соседнего района, и солидной работой их радиолюбительского кружка. Он говорил про радио так, что Мише стало ясно: это и есть то самое дело, которому уважающий себя мальчик должен отдавать свободное время.
Миша робко спросил, можно ли ему поступить в кружок любителей радио, и Паша Севчук сказал, что, конечно, можно, а если будут какие-нибудь затруднения, то он, Паша, ему поможет.