— Учитель, что происходит? — раздался над ухом растерянный, тихий возглас Шао Баожая.
Гай Юэ с неохотой оторвался от столь приятного его глазам зрелища и пожал плечами.
— Ничего особенного. Ты не находишь, что это просто красиво? Разве прежний учитель не приучил тебя к созерцанию?
— Не в таком случае, — прошептал Шао Баожай. — Мне кажется, лодка уже не слушается.
Да, лодка больше не слушалась и не желала продвигаться вперёд, даже на чуть-чуть. И течение больше не помогало. Лодка все быстрей и быстрей кружилась на месте, а захватившие ее в плен цветы сомкнулись в непроницаемую стену с острыми вершинами. Солнце почти взошло, его лучи заливали багрянцем нефритовую белизну кувшинок. Гай Юэ показалось, что не только картина вокруг изменилась, но и его слух притупился. В ушах гудело, и время от времени слышалось шуршание лепестков. Он с трудом разобрал голос ученика:
— Смотрите, они ещё выросли!
Шао Баожай был прав, кувшинки стали совсем уж огромными, и это пугало не на шутку. А лодка теперь опустилась заметно ниже верхнего края лепестков и продолжала быстро опускаться.
— Нас затягивает в воду!
Нелегко было разорвать очарование, незаметно затуманившее мозги и сделавшее руки тяжелыми и неповоротливыми. Однако откладывать сопротивление было нельзя, иначе все зашло бы слишком далеко. Гай Юэ дотянулся до весла, схватил его и нанес удар по ближайшей кувшинке. Гигантский цветок лишь слегка дрогнул, будто и в самом деле был выточен из камня. Тем временем Шао Баожай пытался другим веслом отогнать следующую кувшинку.
Просветов между цветами уже не было, те ещё раньше сомкнулись и продолжали расти ввысь. Оставалось только колотить по цветочной преграде изо всех сил. Гай Юэ бросил весло на дно лодки, выхватил из ножен Ледяной луч и вскочил на ноги. Едва удержал равновесие в бешено вращающейся лодке и принялся наносить удары по цветам, куда только мог дотянуться.
— Баобао, вставай, а то они…
Иначе цветы и впрямь бы уже перекрыли пространство вокруг. Шао Баожай тоже поднялся и последовал примеру учителя. Только вместе меча воспользовался все же веслом.
От этого двойного яростного напора некоторые лепестки начали с хрустом ломаться, на обломках выступал кровавый сок.
Наконец удалось пробить довольно широкий проход в цветочном барьере, куда могла бы протиснуться лодка. Течение реки все ещё не ощущалось, и Шао Баожай с силой оттолкнулся веслом от одной из уцелевших кувшинок. Та сразу ушла под воду, а лодка вписалась в пустое пространство и двинулась дальше. Оказалось, пока они находились в цветочном плену, кольцо расширилось, к нему присоединились новые кувшинки, такие же крупные и помельче. Теперь люди в лодке безжалостно кромсали эту нежную красоту. Стало не до созерцания, главное выбраться отсюда и не позволить утянуть себя на дно.
— Кажется, выбрались! — выдохнул Гай Юэ, утопив очередную кувшинку. Их становилось все меньше, цветочное кольцо редело на глазах.
Настал момент, когда лодка окончательно выбралась на чистую воду, на которой лишь местами виднелись остатки прекрасных хищных цветов.
— Мы вовремя опомнились.
— Все благодаря вам, учитель.
— Ты тоже молодец, — снисходительно признал Гай Юэ, предпочитая позабыть о том, что именно ученик проявил бдительность, когда кое-кто расслабился и весь отдался эстетике момента.
Однако теперь и правда можно было расслабиться. Опасность отступила. Надолго ли? Все же лодочник был прав, поездка по этой реке была весьма сомнительным удовольствием, что ночью, что среди белого дня.
Солнце взошло и тут же спряталось за облаками.
Шао Баожай вернулся к гребле, а Гай Юэ уселся на прежнее место и тщательно, совсем не как в предыдущий раз отмыл в реке меч. Тот был весь покрыт липким кровавым соком. А если вспомнить, в чем меч пачкался ночью, становилось совсем уж противно. Так что пришлось потрудиться. Потом Гай Юэ протер меч кусочком ткани, обнаруженном в мешке. Отполировал до зеркального блеска. Решил, что Блистательный тоже нуждается в некотором уходе и вынул второй свой меч из ножен.
Крайне опрометчивый поступок. После ночных потрясений, утреннего возвращения к давним страхам и совсем недавней цветочной атаки Гай Юэ совершенно потерял бдительность. Забыл, что представляет из себя этот так сказать меч. Едва извлек его из ножен, как раздалось пронзительное верещание: