— Спасибо за доброту и щедрое сердце, — кое-как пробормотал сконфузившийся Гай Юэ, бережно принимая обеими руками меч в серебряных ножнах — Я бесконечно тебе признателен…
— Пустяки! У меня же ещё полная повозка всякого всякого оружейного добра. А мерзавец Гай Юэ точно не обидится, если ему достанется на пару ударов меньше. Зато весь остальной арсенал будет к его услугам.
Великан весело рассмеялся. Наверное, представил, как насаживает Гай Юэ на острый железный прут. Сам Гай Юэ тоже хихикнул из вежливости. На этой дружеской ноте новые приятели расстались уже окончательно.
Когда Гай Юэ отошёл на достаточное расстояние, то обрушил на Гуру вполне заслуженную критику:
— Ты просто меня подставил! Заставил украсть меч, хотя можно было получить оружие в подарок. Я чуть со стыда не сгорел! Ты знал все заранее, да?!
— Угомонитесь, — невозмутимо ответил Гуру. — Никто не мог предвидеть, что агрессивный великан так расчувствуется и проявит дружелюбие.
— И что мне теперь делать с двумя мечами?! Может, нагнать Су Хуэя и вернуть один меч? Тем более, второй такой дорогой. Это же серебро!
— Не говорите глупостей, вы этого не сделаете. Если не планируете расстаться с жизнью, конечно.
— Я вообще больше с тобой не разговариваю!
Гай Юэ оскорбленно замолчал и относительно долгое время шагал в полном безмолвии. “Ледяной луч”, который он подвесил к поясу, довольно ощутимо бил по бедру при каждом шаге. "Блистательный удар" вел себя приличней, но все равно не очень-то удобно, когда за твоей спиной под одеждой болтается меч, время от времени переползающий в рукав и обратно. Хотя с тебя вполне достаточно талисмана, который болтается на груди. Любопытно, каким образом "Блистательный удар ухитрялся держаться и не падать?
Молчание нарушил Гуру, который сказал примирительным тоном:
— Хватит дуться по пустякам. Это получилось совершенно случайно. В любом случае, вы не в убытке.
Гай Юэ продолжал молча вышагивать, храня оскорбленное выражение на своем прекрасном, преображенном в водах Кровавого озера лице.
— Хотите двадцать дополнительных баллов? — предложил Гуру.
Писатель и бровью не повел.
— Тридцать?
Никакой реакции.
— Пятьдесят. Это окончательное предложение. Пятьдесят баллов за умение ладить с агрессивными великанами, ловкость, находчивость, обаяние и непревзойденное очарование?
От такого предложения, подкрепленного увесистыми комплиментами, Гай Юэ не смог отказаться и все же разлепил губы, небрежно бросив:
— Ладно, уговорил. Но в следующий раз учти свои ошибки.
— Обязательно, — пообещал Гуру.
“Вот так и надо с ним обращаться,” — удовлетворённо подумал писатель. — “Кажется, я нащупал верную тактику. В конце концов Гуру наверняка тоже заинтересован в доверительных отношениях с главным игроком. Теперь потихоньку приберу его к рукам…”
Однако он ещё не успел порадоваться своей маленькой победе и подсчитать новое число баллов, как на дороге появилось неожиданное живое препятствие.
Довольно высокий худощавый мужчина в синих одеждах, вооруженный длинным шестом... Глаза незнакомца гневно сверкали, он яростно уставился прямо на Гай Юэ.
— Теперь ты от меня не сбежишь, чудовище!!!
Гуру был абсолютно невидимым, а больше поблизости никого не наблюдалось кроме самого Гай Юэ. На всякий случай он все же приветливо улыбнулся и уточнил:
— Простите, вы это мне? Доброе утро, кстати.
— Тебе-тебе! А доброго утра желать в ответ смысла нет. Все равно оно станет для тебя последним.
Писатель, недавно уверовавший в свои переговорные способности и личное обаяние, не терял надежды.
— Вы меня с кем-то перепутали. Насколько помню, мы никогда прежде не встречались.
Незнакомец презрительно прищурился.
— Разве я мог с кем-то перепутать негодяя Гай Юэ? Прощайся с жизнью, мерзкое чудовище!
— Уверяю вас, я не имею никакого отношения к этому негодяю. С какой стати вы считаете, что я — это он. Вы сами хоть раз с ним встречались? Мы совершенно не похожи. Гай Юэ носит короткие волосы и очки. И вообще он гораздо старше…
Гай Юэ чуть не добавил: “Разуйте глаза!”, однако вовремя сдержался и дипломатично произнес:
— Разве вы не видите разницы?
— Я вижу людей насквозь! Вот и тебя разглядел в чужом теле! Где ты его раздобыл? Обманом изгнал чью-то душу? Ты неисправим!