“А если угодит в висок?! — мелькнула тревожная (куда уж тревожней) мысль в голове писателя. — Вот тогда точно конец! Значит, умрут и все миры, о которых я не успел написать!”
Такие вот удивительные люди — писатели, даже в экстремальных ситуациях переживают в первую очередь о творчестве.
Гай Юэ никак не мог подобраться к лежащему на дороге “Ледяному лучу”. За любой попыткой приблизиться следовал новый удар. Только не ледяной, а скорее огненный, который в любую моменту мог превратиться в смертельный.
— Цзя Бай, угомонись! — взмолился писатель, пытаясь закрыться руками. — Давай договоримся! Я готов пойти на любые твои условия!!!
Вместо ответа заклинатель лишь расхохотался. Правда, потом выкрикнул:
— Я мог бы уничтожить тебя сразу! Разрушить твою новую шкуру одним смертоносным заклинанием! Или проткнуть ее шестом. Но я этого не сделаю. Хочу, чтобы ты помучился напоследок. Как и я из-за твоего идиотского сюжета. Только я стоял на месте прикованным, а вот ты ещё побегаешь!
Писатель с удовольствием бы пробежался куда-нибудь подальше. Он бы даже нашел для этого силы и позабыл о боли. Но, конечно же, Цзя Бай не позволил бы ему сбежать. Просто имел в виду, что Гай Юэ ещё долго будет зайчиком скакать на маленьком участке дороги, безуспешно пытаясь увернуться от ударов.
Между прочим, несмотря на боль, писателю все успешнее удавалось уворачиваться, хотя противник был так же энергичен. А в рукаве болтался маленький меч... Гай Юэ только сейчас вспомнил о нем. Удивительно, как “Блистательный удар” до сих пор не выпал. Гай Юэ решительно запустил пальцы в собственный рукав и вытянул “Блистательный удар” наружу.
— Это что ещё за игрушка? — презрительно спросил заклинатель. — Подойдёт только для малолетних детей!
Он ударил шестом по лезвию “Блистательного удара”, однако миниатюрный меч почему-то не упал. Следующий удар пришелся по запястью Гай Юэ. Тот вскрикнул от боли, и почувствовал, как меч тянет его за собой. Вперёд, на врага!
Глава 17
Прежде Гай Юэ не мог рассчитывать на то, чтобы причинить какой-то урон Цзя Баю. Тот яростно нападал, и единственной надеждой Гай Юэ было лишь уклоняться от бесчисленных ударов. Не в его интересах было приближаться. Однако сейчас Гай Юэ прямо-таки ощутил, что меч тянет его в сторону нападавшего. И Гай Юэ не стал тормозить и сопротивляться. В конце концов лучшая защита — нападение. Сколько можно позволять избивать себя, да ещё таким варварским оружием. “Убит шестом”… это даже звучит как-то странно и нелепо.
Гай Юэ неожиданно для себя ловко отбил очередной удар и устремился навстречу заклинателю. Их оружие слишком сильно различалось, и о равном противоборстве говорить не приходилось. Цзя Бай имел возможность наносить удары, сам при этом оставаясь на довольно большом расстоянии. А вот писателю, чтобы достать противника, требовалось подобраться ближе. Что ж, он попробовал… Попытался уколоть заклинателя мечом и сразу же отскочил.
— Жалкий ублюдок! — воскликнул Цзя Бай. — Не позорься уж. Просто готовься к смерти…
Но Гай Юэ как раз не хотел к такому готовиться. Тем более, один раз смерть его уже постигла. Стоит ли повторять этот печальный опыт? Конечно, нет! Хватит и одного раза.
Он повторил атаку и достиг цели. Из плеча заклинателя потекла кровь. Даже, можно сказать, хлынула фонтанчиком.
— Ах ты, жалкая тварь! — проворчал заклинатель. — Решил избежать долгих мучений? Ладно, сам напросился. Мне уже надоело с тобой возиться…
Может показаться недостоверным, что во время сражения произносятся подобные относительно длинные реплики. Это ведь не театральная сцена, где все условно, и актеры лишь изображают смертельную схватку. А сами одновременно обмениваются пафосными речами. Но сейчас разворачивалась жаркая игра, где не оставались места пафосу и театральным условностям.
Однако заклинатель и в самом деле успел произнести целых четыре предложения подряд. Пятое он даже начать не успел. Ведь Гай Юэ, правая рука которого практически стала одним целым с “Блистательным ударом”, вновь предпринял атаку.