Глава 3
Он прижал ладонь сильнее, надавил на ребра… Бесполезно. Ничего внутри не стучало, не колотилось и даже не екало. Пульса не было тоже. Вообще никакого, ни слабого, ни лихорадочного. Что за идиотизм такой?! Может, из-за недавнего стресса у впечатлительного писателя отключился слух и все прочие чувства, кроме зрения? Такое ведь бывает? Для проверки он крикнул в пустоту:
— Эй, тут кто-нибудь есть? Эй!!!
Можно было не орать так громко, Гай Юэ прекрасно все расслышал, слух не подвел. Он коснулся ветки ближайшего куста и тут же с воплем отдернул руку. Дурацкий куст впился в кожу острыми шипами. С восприятием все было в полном порядке. Так почему же он не ощущает ударов собственного сердца? Трагический ответ напрашивался сам собой, однако Гай Юэ не желал его принять. Лучше все же уточнить ситуацию как можно скорей. Вдруг есть некое разумное (и не самое страшное) объяснение? Он и ускорился, слегка запыхавшись и достигнув темных столбов на предельной скорости, практически бегом. Остановился в самом проходе между двух каменных махин высотой примерно в три или даже четыре человеческих роста, прислушался, перевел дух, всматриваясь в ночную мглу, среди которой все так же мерцал оранжевый огонь, ставший теперь совсем близким… Уже можно было различить языки пламени и тени собравшихся вокруг костра людей. Кто они? Великодушные спасители или злобные бандиты, готовые растерзать незваного гостя просто за то, что он осмелился приблизиться?
Может, не рисковать, а дождаться рассвета? В лучах утреннего солнца зловещие тени обычно отступают и кажется, что проблемы как-нибудь сами собой рассосутся. Хотя это, разумеется, всего лишь иллюзия… Чего уж там рассосется при таком удручающем раскладе. Лучше горькая правда сразу, чем бессмысленное промедление… Так что же выбрать? Зависит ли ещё хоть что-то от него самого? Горло сжалось от волнения… Гай Юэ сглотнул слюну и решительно шагнул вперед. Еще десяток шагов, и он оказался на обширной поляне. Своеобразная ограда ограничивала ее с одного края и уходила вдаль. Можно было предположить, что каменные столбы охватывают довольно большое пространство. Оно в целом не отличалось от пространства за его пределами. Зелень там тоже имелась в виде все тех же колючих кустов, которые очарования и красоты пейзажу не добавляли.
Собравшиеся у костра люди на пришельца внимания не обратили, занимались своими делами или пребывали в задумчивости, поэтому были время и возможность рассмотреть их как следует. Пятеро молодых мужчин плюс маленький ребенок, лет трех-четырех. Все в традиционной одежде, пожалуй, поприглядней шмоток, доставшихся Гай Юэ, однако без лишних наворотов. Никаких роскошных вышивок, ярких красок и цветных шелков. Скорее, дорожная одежда, удобная и практичная. Конечно, лишь относительно удобная с точки зрения пришельца из мира джинсов и футболок. Прически тоже без дорамного шика, просто удерживающие длинные волосы, чтобы те не мешались и не лезли в глаза.
Двое мужчин сидели так, что Гай Юэ отлично были видны их профили. Абсолютно одинаковые, чеканные профили — прямые носы и четкие линии нижних челюстей, словно вычерченные по линейке. Ложное утверждение о том, что все азиаты якобы на одно лицо, тут было совершенно не в тему. Хотя бы это Гай Юэ усвоил четко и не придерживался такого стереотипа. Эти двое наверняка являлись настоящими близнецами. Еще один незнакомец на вид был исключительно крепким и сильным. Хотя он сидел, но уже сейчас можно было предположить, что рост у него внушительный. Его щеку пересекал отчетливый шрам… Четвертый расположился ближе всех к костру и чего-то чинил, по крайней мере, ковырялся инструментом наподобие шила в причудливом деревянном предмете. Примечательной особенностью этого человека были белые пряди в темных волосах, хотя на вид он казался слишком молодым для такой седины. И, наконец, пятый лежал на животе, разместив перед собой табличку для письма, и сосредоточенно выводил на ней иероглифы. То есть сами иероглифы не просматривались, но что еще можно было выводить кистью в подобной обстановке и таком окружении? Не латинские же буквы? По сравнению со своими спутниками пятый казался более изящным и хрупким, а тонкие черты лица создавали одухотворенный и возвышенный облик. Может, он сейчас сочинял стихи? Кто его знает…
И тут притаившегося во мраке Гай Юэ кольнула странная мысль: все пятеро показались ему уже знакомыми. Однако сколько бы ни напрягал он мозг, никак не мог вспомнить, где и когда их видел. У него было не так уж много знакомых азиатов, если не считать нескольких программистов и дизайнеров и одного курьера, привозившего пиццу. Но те не имели ни малейшего внешнего сходства с нынешней компанией. И все же, все же, все же невозможно было отделаться от напряжного, тягучего ощущения. Будто изо всех сил пытаешься что-то вспомнить и ни хрена не получается.