— Не обращай внимания, — быстро сказал Дэн Гуй. — Мы с дядей Гаем просто играем. Выясняем, кто сильней. А ты смотри не упусти своего огнедышащего дракона.
Дракончик и впрямь выплюнул крошечный сгусток огня. Малыш послушно кивнул и побежал дальше. Едва он скрылся из виду, как Цао Фэй оказался над поверженным писателем, скорчившимся на земле. С высоты своего немалого роста презрительно бросил:
— Чтобы я через секунду здесь тебя не видел!
— Да что вы себе позволяете! — прохрипел Гай Юэ, у которого до сих пор звенело в ушах и невыносимо ломило челюсть.
— Ты еще не понял?!
Он понял, что сейчас его снова будут бить, вполне возможно, пинать ногами, и сжал голову ладонями, пытаясь укрыться от неизбежного. Спасение пришло, откуда не ожидалось. Лин Ронг с трудом приподнялся на локте и едва слышно пробормотал:
— Цао, не надо…
— В самом деле, уймись, — все-таки счел нужным вмешаться Дэн Гуй. — Если от него ничего не останется, то кто добудет алый лед?
Цао Фэй угрюмо буркнул:
— Он все равно все испортит или сгинет по дороге.
— Совсем не обязательно. Ты позабыл, что алый лёд должен помочь и Лин Ронгу?
— Ты у нас как всегда миротворец!
— Мне плевать на этого урода. Но я забочусь об общем благе. А у тебя просто чешутся руки кого-нибудь прибить. Ведь так?
Сквозь шум в голове несчастного Гай Юэ прорвался резкий голос Гуру:
«С вас снято двадцать баллов за слабость и мягкотелость».
Как бы ни было сейчас скверно писателю, он возмутился:
«За что?! Ты же сам сказал: не высовываться. У Цао Фэя тяжелая рука и все такое…»
«Не высовываться — не значит быть настолько жалким».
«Это обман и подлость с твоей стороны».
«Минус пять баллов за ложные обвинения».
«Вдвойне несправедливо!»
«Хорошо. Плюс пять баллов чисто из жалости».
«Ты издеваешься?»
Гуру не ответил.
***
Почти бегом Гай Юэ и Дэн Гуй приблизились к границе территории, которую окружали каменные столбы. Дэн Гую поневоле пришлось взять шефство над писателем, потому что едва тот поднялся на ноги после досадного инцидента с Цао Фэем, как обстановка вновь накалилась. Сносить угрюмые взгляды исподлобья, слышать угрожающее, почти что волчье ворчание оказалось невыносимо. Их ненависть зашкаливала. Только двое нежных красавчиков на поляне не присоединились к травле чужака. Правда, один из них был болен, а другой практически мертв.
Гай Юэ и Дэн Гуй миновали короткий коридор между двумя каменными столбами и остановились перед выходом на открытое пространство.
— Сначала пойдешь прямо, потом на развилке дороги свернешь налево. — сказал Дэн Гун, — Она сразу после Желтой скалы. Скалу даже отсюда видно.
— Разве видно? — писатель покрутил головой в поисках подходящего объекта.
— Да вон же она! — Дэн Гуй с досадой подошел к самому краю границы и вытянул руку, указывая туда, где и в самом деле торчала какая-то туманная пирамидка неопределенного цвета. В тот же миг воздух заискрился, вокруг пальцев Дэн Гуя вспыхнуло пламя, край широкого рукава тоже загорелся. Дэн Гуй поспешно отскочил назад и затушил пламя другой рукой. Ткань успела обуглиться.
— До чего же подлое проклятье! Сколько нам еще торчать тут и не высовываться наружу?!
Возглас Дэн Гуя остался без ответа, разумеется. Слегка успокоившись, он сказал:
— Надеюсь, понял направление? Хотя если вдруг собьешься, талисман направит... Ну, что ж, удачного пути. Обниматься на прощание не будем. И поторопись.
Вот и все напутственные слова.
— До свидания, — ответил Гай Юэ и побрел по уходящей вдаль дороге.
Примечание:
*Бумага, хранящая огонь — хочжэцзы, древнекитайский аналог зажигалки. Рулончик грубой бумаги помещают в футляр в форме трубки и поджигают. Потом закрывают второй половинкой футляра с крошечным отверстием для поступления воздуха. Под тонким слоем пепла бумага, пропитанная фосфором или другими горючими веществами, продолжает тлеть. Если нужно развести костер, футляр открывают и раздувают пепел до настоящего огонька.
Глава 5
Гай Юэ уже довольно давно шагал по запущенной дороге, время от времени переступая через камни и чьи-то кости. У дорожного мешка с припасами имелась удобная лямка, которую можно было перекинуть через плечо. Однако невезучий путник предпочел тащить довольно увесистый мешок в опущенной руке. Мешок то и дело больно задевал колено, но Гай Юэ терпел это неудобство, которое лишь дополняло общую картину безнадёжности, отчаянья и мрака, делая ее абсолютно гармоничной. Челюсть до сих пор ломило... Да, сплошная гармония в этой безысходности. Его мысли и чувства замерли, он двигался будто механическая кукла. Лишь время от времени окидывал взглядом угрюмый пейзаж, где даже цветы на ветках кустов производили зловещее впечатление, и снова опускал голову. Было буквально не с чем сравнить ситуацию, в которую он вляпался. Вряд ли кому-то доводилось на собственной шкуре испытать подобное. Какой ещё мертвец мог попасть в мир жестокой игры и сам стать игрушкой обстоятельств? Да, именно мертвец, зачем себя обманывать. Это же очевидно. Сердце по-прежнему не билось, а он чувствовал себя таким… недостойным жизни. Сколько жизней уже погубила его фантазия, и сколько зла ещё произойдет вокруг. Лучше бы и в самом деле просто умереть от пули сумасшедшего хейтера. По крайней мере, он бы сейчас не оказался на этой дороге…