– Пифия стара и больна, Кэсси. Она долго не протянет.
Я взглянула ему в лицо. В его глазах читались и нежность, и неумолимая решимость. Мирча желал, чтобы я приняла его точку зрения, но при этом упорно не хотел знать мою. Он уже все решил: найти сивиллу, убить ее и вернуться домой. Практично и жестоко.
– Но я-то еще поживу, – напомнила я. – Или ты и меня собрался убить, когда освободишь Раду?
Мирча вскинул на меня удивленные голубые глаза, но в них не было той наивности, что читалась во взгляде Луи Сезара. Повернув меня спиной, он принялся завязывать шнурки на корсете.
– Я уже говорил тебе, dulceată: ты моя. Ты стала моей, когда тебе исполнилось одиннадцать лет. И останешься моей навсегда. Никто тебя и пальцем не посмеет тронуть, даю слово.
Как он похож на Томаса. Все ясно: так говорит каждый вампир-хозяин о своем слуге-человеке – как о собственности. Я для него – очень ценная и полезная собственность, и только. Неприятно, когда об этом тебе говорят просто и откровенно.
– А если я не хочу быть твоей? Что, если я сама хочу решать, что мне делать и как?
Мирча чмокнул меня в макушку.
– Как же я смогу тебя защитить, если не буду знать, где ты находишься? – Повернув меня к себе, он взял мою руку и поцелован. Его глаза горели ярче свечей в комнате. – Надеюсь, ты это понимаешь?
Еще как. Меня ожидало тройное рабство: я стану рабой Сената, обоих кругов и Мирчи. Что бы он там ни говорил о почете и уважении, с которым относятся к Пифии, я навсегда останусь пешкой в чужих руках. Став Пифией, я навсегда потеряю свободу. Вот черт. А я-то надеялась, что метафизический секс не в счет.
– Конечно, понимаю.
Я села на постель, и Мирча начал натягивать на меня чулки. Пока он меня одевал, я думала о том, как спасти сивиллу, поскольку просить Мирчу оставить ее в живых было все равно бесполезно. Нужно сплавить его куда-нибудь на время, а самой найти сивиллу и выяснить, что заставило ее совершить то, что она совершила. В противном случае мой практичный вампир-любовник ее попросту убьет. Короче, пока эта проблема не будет улажена, покоя мне не будет.
Наконец была надета последняя подвязка. И тут мне в голову пришла одна мысль.
– Мирча, ты говорил, что твой брат обратил Луи Сезара. Вот почему нам с Томасом не удалось ничего изменить. Его не проклинала родственница Франсуазы, его укусил Раду?
– Да, похоже, французу была суждена такая судьба.
– В таком случае Распутину вовсе не нужно гоняться за Луи Сезаром. Если он убьет Раду, то некому будет обращать Луи Сезара, и он умрет, как простой смертный, а не станет вампиром-хозяином. Но для этого Раду нужно будет как-нибудь обездвижить, иначе они не смогут его удержать. К тому же убить беззащитного человека призраку намного легче, чем сражаться с сильным и свободным человеком.
Мирча побледнел.
– Какой же я дурак, Кэсси! Идем, скорее! Они, может быть, уже там!
Он потянул меня за руку, но я заупрямилась.
– Иди один. Если я ошиблась, то мне лучше встретить их здесь.
– Распутин – вампир-хозяин! Тебе с ним не справиться!
– Он хозяин в своем времени, а здесь он всего лишь призрак. У меня есть тело, значит, я сильнее. К тому же им нужен Раду, а не я.
Мирча хотел что-то сказать, но передумал и быстро вышел. Прождав тридцать секунд, я тихо выскользнула из комнаты и свернула в тот коридор, где когда-то встретила толпу призраков. Они и сейчас были здесь, я чувствовала их присутствие, даже находясь в чужом теле. Я стояла посреди каменного прохода и чувствовала, как они окружают меня, обдавая ледяным холодом. Через секунду дверь, ведущая в пыточную камеру, со скрипом отворилась, и я вошла в подземелье, где вдоль стен толпились черные тени.
– Спрячьте меня, – прошептала я, – и я помогу вам.
Тени окружили меня, словно невидимый плащ, скрыв от взора изувеченной женщины, которая в этот момент показалась в дверях. Хотя ее ноги не касались иола, она передвигалась, словно летела по воздуху; я знала, кто ее несет. Я ждала, когда Томас спустится вниз, но тут у меня над ухом раздался чей-то шепот.
– Говорите по-английски, пожалуйста, – резко сказала я.
Находясь в теле француженки, я понимала по-французски, но сейчас мне было не до того. Передо мной возник Пьер. Его было очень плохо видно, но что тут поделаешь?
– Как это вы нас чувствуете, мадам?
Ну конечно, он меня не узнал.
– Долго рассказывать, да и времени нет. В общем, я хочу отомстить и, кажется, знаю как.
Через несколько минут я во главе армии призраков спускалась в подземелье. Я-то думала, что узнала все ужасы Каркассона, но, похоже, ошиблась. Жуткие камеры, которые я видела в свое первое посещение, показались мне детскими забавами по сравнению с тем, что предстало передо мной сейчас. Возможно, кто-то назвал бы их просто заброшенными каменными мешками; они располагались значительно ниже уровня воды и из-за сырости не могли использоваться даже в качестве складов. Но их наполняли призрачные следы пребывания людей, останки некогда могущественных призраков, живших здесь на протяжении многих веков.