При этих словах личико феи побагровело, и она разразилась потоком ругательств на незнакомом языке; то, что это ругательства, я поняла сразу.
– Ах ты мерзкое отродье! – взорвался в ответ Билли. – Вот и ступай на ринг, там тебя научат уму-разуму.
Я вздохнула. Отродье она или не отродье, но я не хочу, чтобы лесная фея дралась на ринге на потеху каким-то мерзавцам.
– Обещай, что если я тебя выпущу, ты не сделаешь мне ничего плохого, – сурово сказала я ей. – Скажем, не станешь поднимать тревогу, о'кей?
– Ты с ума сошла, – ответила она. – А когда ты успела переодеться? И что, вообще, здесь происходит?
Мне бы это тоже хотелось знать.
– Я тебя знаю?
Фея отчаянно замахала прозрачными сине-зелеными крылышками.
– Не могу поверить, – раздраженно сказала она. – Меня послали с поручением к идиотке. – Прищурившись, она уставилась на меня. – О нет. Ты ведь не моя Кассандра. – Она всплеснула крошечными ручками. – Так я и знала! Нужно было слушать бабушку: никогда, ни под каким видом не связываться с человеком!
– Эй, вы обо мне не забыли? – раздался из угла голос Джимми.
– Уходи, – приказала мне пикси. – И забирай с собой эту крысу и привидение. Я сама о себе позабочусь.
Мне казалось, что я непременно должна выяснить, что происходит, но вместе с тем тратить драгоценное время на разговоры было неразумно. Откинув защелку и выпустив фею, я вернулась к Джимми, не обращая внимания на причитания Билли. К сожалению, его клетка была заперта на замок, и, стало быть, требовался ключ.
– Как я тебя отсюда вытащу?
– Слушай, – сказал Джимми, прижимаясь к прутьям. – Они забыли меня обыскать. Ключ у меня в кармане. Скорее, они придут в любую минуту!
Я протянула руку к его пиджаку… и она замерла в воздухе, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Впечатление было такое, что клетка окружена твердой прозрачной стеной, втянувшей в себя мою руку. Пикси возбужденно металась возле меня, пока я тщетно пыталась освободиться.
– Я освобожу колдуний, – сказала пикси, – но мне нужно, чтобы ты открыла дверь.
– Как я ее открою, если сама не могу освободиться? – пропыхтела я, пытаясь левой рукой вытащить правую. В результате застряли обе. Таким образом, я была намертво пригвождена к невидимой стене.
– Все ясно, это «липучка», – с волнением в голосе сказал Билли, зависнув надо мной. – Нужно думать, как ее снять.
– Какая липучка?
– Так называют волшебное заклятие «прехендо». Все, что попадает в зону его действия, приклеивается, как муха на липучую бумагу, и чем сильнее ты пытаешься освободиться, тем сильнее приклеиваешься. Стой смирно и не шевелись.
– А раньше ты этого не мог сказать? – разозлившись, выпалила я, потому что к этому времени застряла и моя нога, которой я в ярости хотела пнуть невидимую стену. Бывают моменты, когда я просто ненавижу всякие чары и колдовство. – Билли! Что мне делать?
– Стой спокойно! Я пока осмотрюсь. Он должен быть где-то здесь.
– Вернись! – завопила я, увидев, что он полетел к доспехам. – Вытащи меня отсюда!
Джимми громко выругался.
– Это, наверное, из-за него, – сказал он, указывая куда-то вверх. Там над дверью на цепочке висело что-то вроде старого печеного яблока. Приглядевшись, я узнала одну из тех уродливых, сморщенных сушеных голов, которыми Тони любил украшать брелоки для ключей и которые он продавал в своей сувенирной лавке вместе с заколками для галстуков в виде скелетов и футболками с надписью «Я побывал у Данте». Когда речь идет о деньгах, Тони забывает обо всем на свете. – Раньше этой штуки здесь не было.
Пикси подлетела взглянуть на голову и едва не столкнулась с Билли-Джо, который тоже решил посмотреть, что это такое.
– Не приближайся ко мне, последыш, – приказала она.
Билли собрался ответить ей какой-нибудь гадостью, как вдруг на сушеной голове возник крошечный темный глазок и с негодованием уставился на пикси.
– Еще одно подобное слово, Звоночек, и ты никогда отсюда не выйдешь.
Я замерла, не веря своим глазам: пикси разговаривает с сушеной головой! Наверное, в тот момент я окончательно забыла, что такое логика, и, послав все к чертям, решила отдаться на волю судьбы. Если я везучая, то это всего лишь действие какой-то дряни, которую мне подмешали в напиток.
Наступило молчание, и тогда заговорила я.
– Будьте так добры, откройте, пожалуйста, дверь, – спокойно обратилась я к голове.
Она уставилась на меня своим единственным глазом.