– Ты вошла в тело рыцаря Черного круга, – сказал он, словно я об этом не знала, – и заставила служить себе трех могущественных колдуний. Кто они такие?
Я оглянулась. Колдуний нигде не было видно; на земле лежал только поверженный черный рыцарь, его мертвенно-бледное лицо было повернуто к солнцу. Глаза его были открыты, но вряд ли он что-то видел. Колдуньи убили его, но как? В тот момент мне было все равно.
– Не знаю, – хрипло прокаркала я, ничего удивительного, если учесть, что пришлось пережить моим бедным голосовым связкам.
– Ты не человек.
Приткин произнес это спокойно, словно знал, что сейчас у меня появится еще одна голова.
– Извините, но я вас разочарую – я не демон, – сказала я.
Сколько раз за последнее время мне приходилось повторять эту фразу! Нехороший признак.
– Тогда кто же ты?
Билли-Джо, плавающий рядом, ухмыльнулся и поднял вверх большой палец.
– Мне нужно кое-куда слетать. Пока, увидимся.
Я вздохнула. Начинался рассвет – самое опасное время даже в Вегасе. Почему же я так уверена, что у Билли все получится?
– Я добрая ясновидящая, – устало ответила я, обращаясь к белому магу. – Позолотите ручку, мистер, и я предскажу ваше будущее. Только… – тут я широко зевнула, – вряд ли оно вам понравится.
После этого завернулась в теплое мягкое одеяло и мгновенно уснула.
Глава 9
Проснулась я оттого, что солнце щекотало меня своими маленькими пальчиками, дотянувшись до огромной королевской кровати, на которую меня уложили. Я зевнула и поморщилась. Во рту стоял отвратительный привкус, а глаза так слиплись, что мне пришлось раздирать их чуть ли не руками. Когда мне наконец удалось открыть глаза, я заморгала от удивления. Вампиры не живут в таких комнатах, разве что это были личные апартаменты Луи Сезара. Здесь все было желтого цвета – от оштукатуренных стен до стеганого одеяла и подушек. Море желтого цвета разбавляли лишь небольшой линялый коврик на полу да пара эстампов на индейскую тему; впрочем, и те были едва заметны.
Я села и сразу пожалела об этом. Желудок сводило судорогой, я чувствовала себя так, словно целую неделю болела гриппом, страшно хотелось почистить зубы. Когда комната перестала кружиться, я встала и, пошатываясь, сделала несколько шагов. Выглянув за дверь, я обнаружила две вещи: что вновь нахожусь в здании МОППМ и что у меня гости. Небольшой холл перед моей спальней соединялся с жилой комнатой, куда меня поместили до того, как я сбежала в заведение Данте. Увидев до боли знакомые лица, я мило улыбнулась и прошествовала в комнату, отделанную голубой плиткой. Кто-то – я надеялась, что Раф, – снял с меня мою рвань и завернул в махровый халат, который был мне на три размера велик и несколько сковывал движения. Однако я прошла в ванную, не запутавшись в нем, и захлопнула дверь перед носом у Томаса.
Прежде всего я проверила окно. На этот раз – никакой сердитой рожицы. Вместо Марли окно было запечатано такой сильной защитой, что, даже не концентрируясь, я увидела блестящую серебристую паутину, напрочь заблокировавшую выход. Это не считая вооруженной охраны у дверей ванной. Можно подумать, что они охраняют государственного преступника, а не измученную ясновидящую, которая к тому же чувствует себя как после хорошей попойки. Я задернула занавески. Нет, второй раз через окно мне не уйти.
Я мылась долго; никто меня не торопил. Список моих ран значительно удлинился, и, несмотря на шестичасовой сон, я чувствовала себя совершенно измотанной. Кроме того, я получила подарок. Кто-то намертво пристегнул на мою руку браслет черного мага, предварительно починив его, поскольку кинжалы были вновь прочно сцеплены друг с другом. Очень хорошо, именно этого мне сейчас и не хватало – еще одного дешевого украшения. Я попыталась снять браслет; никакого результата, а кусать свою руку я не собиралась. В тот раз я кусала ее зубами черного мага, теперь же речь шла о моих зубах.
С трудом выбравшись из ванны и чувствуя себя лет на сто, я взглянула в зеркало. Я не слишком тщеславна, но то, что я увидела, повергло меня в шок. Волосы потускнели и висели сосульками, мертвенно-бледное лицо, под глазами темные круги, как у футболиста-профессионала. Вот что значит слишком часто смотреть смерти в глаза.
Отвернувшись от зеркала, я поискала глазами одежду. Нашлись только сапоги – начищенные, они стояли за дверью. Решив, что с махровым халатом они не вяжутся, я оставила их там, где они стояли. За чистое нижнее белье я отдала бы полцарства, но белья я не нашла. В конце концов я решила, что лучше накинуть халат на голое тело, чем нацепить на себя рваные, окровавленные тряпки, некогда бывшие чудесным шелковым бельем. Хорошо, что халат такой большой – под ним ничего не видно. Правда, в нем я казалась двенадцатилетней девочкой, но, может быть, это будет мне на руку, когда придется предстать перед Сенатом. В первый раз они отнеслись ко мне милостиво. Потом я сбежала и едва не угробила трех человек и себя.