Я заволновалась, но не из-за сатира. Пусть получит свою долю наказания; впредь будет знать, что не следует испытывать терпение Сената, который, как известно, третьего шанса не дает. Меня взволновал вид длинных клыков, торчавших изо рта Томаса, и то наслаждение, с которым он поглощал кровь, смакуя ее, как лучшее вино. До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что Томас – вампир.
Но, даже несмотря на отвращение, я не отвела взгляда. Выказывать эмоции, когда вершится наказание, – значит проявлять не только слабость, но и грубость, ведь наказание у вампиров всегда происходит публично и все обязаны на это смотреть. Я искоса взглянула на Мирчу. Он также получал удовольствие от пищи, однако в данную минуту Мирча волновал меня меньше, чем Томас.
– Я думала, ты не пьешь кровь оборотней, – сказала я, стараясь говорить как можно равнодушнее. Как-то раз Мирча присутствовал при казни одного оборотня и отказался от чести первым отведать его крови. – Помнится, ты говорил, что она горькая.
– Со временем привыкаешь ко всему, – ответил Мирча, отпуская черного оборотня, которого держал на коленях; тот молча скатился на пол. – Кроме того, мне выбирать не приходится. Сегодня мне понадобится много сил.
Я налила себе еще чая и жадными глазами уставилась на поднос Приткина, затем, не выдержав, спросила:
– Вы будете есть?
Видимо, из-за Билли-Джо и его энергии я чувствовала себя невероятно голодной. Поскольку маг не ответил, продолжая с ужасом смотреть на сатиров, Мирча взял его поднос и передал мне, за что я была ему очень благодарна.
– У Антонио были потом неприятности с оборотнями, когда убили их вожака? – спросил Мирча, словно угадав мои мысли.
Я полила блинчики сиропом и добавила немного масла.
– Не думаю. Во всяком случае, я не слышала. Ты же знаешь, Тони не посвящал меня в свои дела.
Мирча насмешливо взглянул на меня.
– Как и меня, dulceată. Bogătia strică pe om.
– Ты же знаешь, Мирча, я не говорю по-румынски.
– Богатство и желания погубили многих.
Я покачала головой. Ради денег Тони ни за что не осмелился бы разгневать Сенат или круг.
– Тони жаждет власти. Деньги ему не нужны.
– Ты мудра не по годам. Тебя этому научили твои привидения?
Я едва не прыснула горячим чаем прямо на Томаса.
– Ха! Не совсем.
Единственное, чему меня научил Билли, это шулерским приемам да нескольким непристойным песенкам.
– Как ты можешь? – спросил Приткин, злобно глядя на меня. – Эта тварь только что совершила убийство, а ты болтаешь с ней, как ни в чем не бывало! Ты способна порабощать души мертвых? Значит, привидение и черные колдуньи – твои рабы? Поэтому тебя не смущает то, что сейчас происходит?
Спорить с магом мне не хотелось, но я была сыта, чувствовала себя намного лучше и потому решила, что ему не помешает кое-что узнать.
– Прежде всего, все оборотни живы – просто они без сознания. Во-вторых, я никогда и никого не «порабощала», поскольку знаю, что это невозможно. И в-третьих, призраков оборотней не бывает. Как и вампиров. Не знаю почему.
– Потому, что их души пребывают в аду? – спросил Приткин, не обращая внимания на косые взгляды, которые бросали на него Мирча и Раф. Остальные не реагировали; Томас был занят едой, а Луи Сезар явно страдал от мигрени.
– Когда я увидел, как ты ведешь себя перед Сенатом, то подумал, что ты ищешь смерти. Теперь мне кажется, что я не ошибся.
– Ну, это мы еще посмотрим – найду я смерть или нет.
Я взглянула на Мирчу – тот с блаженным видом о чем-то задумался.
– Я думаю, найдешь, и скорее, чем думаешь, – начал заводиться Приткин.
Тут мне стало ясно, что нам с магом пора объясниться – пока у него не случилась истерика.
– Этот парень, которого вы так жалеете, всего несколько часов назад собирался перестрелять нас всех. Вампиры захватили его в плен, но убивать не собираются; во всяком случае, пока. На первый раз он получит предупреждение, а заодно и наглядный урок – чтобы помнил. Большинству второй урок уже не требуется.
Приткин с отвращением взглянул на меня.