– Были времена, когда шла постоянная война, – продолжал Мирча, словно угадав мои мысли, – между нами и людьми, между кланами вампиров, между нами и магами и так далее. До тех пор, пока не появился Сенат и не сказал: «Довольно, или вы уничтожите друг друга». Никто из вампиров не хочет возвращаться в те времена, особенно когда речь идет о конфликтах с людьми. Даже если бы мы победили и заполонили всю планету, кто бы нас кормил? – Мирча взглянул на Приткина. – Нам не нужны миллионы вампиров, одичавших, обезумевших, не способных управлять даже собой. Мы пьем кровь, чтобы свершить казнь или хорошенько проучить, как сегодня. Но для обычного питания, – тут он взглянул на меня, – мы предпочитаем мягкий способ.
Он улыбнулся, и эта улыбка показалась мне солнцем, выглянувшим из-за туч. У меня перехватило дыхание.
– Что вы собираетесь с ней сделать? – спросил Приткин, выглядывая из-за плеча Томаса. – Ничего не понимаю. – В его голосе слышалось разочарование.
Томас подошел к Мирче и отвел его руку от моего лица.
– Оставь ее, – сказал он.
Мирча слегка удивился.
– Она сама мне это предложила, Томас, ты же слышал. В чем дело? Я обещал, что буду нежен.
Томас сверкнул глазами и сжал челюсти. Глаза Мирчи блеснули.
– Прости, я не понял. Неужели тебе жалко всего одного, совсем маленького укуса? – Он нежно погладил меня по щеке, не сводя глаз с Томаса. – Скажи, она в самом деле такая сладкая, как кажется?
Не сводя с Мирчи пристального взгляда, Томас резко отбросил его руку.
Я ждала одного – чтобы все это скорее кончилось; мне требовалось поговорить с магом, но сейчас это было невозможно – все его внимание занимали вампиры.
– Ну так что же? – немного подождав, спросила я.
– Если тебе этого так хочется, я сам тебя укушу, – сказал Томас и наклонился ко мне.
Я отодвинулась.
– Еще чего! С тобой мы не договаривались.
Конечно, я была Томасу многим обязана, но не отдавать же ему свою кровь!
Мирча от души рассмеялся.
– Томас! Неужели ты ей ничего не сказал?
– Что не сказал? – хмуро спросила я.
В глазах Томаса мелькнула боль.
– То, что в течение нескольких месяцев он пил твою кровь, dulceată, и, как бывает в подобных случаях, стал… как бы получше выразиться… собственником.
Я в ужасе взглянула на Томаса.
– Скажи, что это неправда.
Он мог и не отвечать – ответ был написан на его лице. Все завертелось у меня перед глазами. В сообществе вампиров питание подчинено строгим правилам. Нельзя регулярно пить кровь одного и того же смертного, поскольку это развивает у вампира собственнические инстинкты и ведет к возникновению проблем, связанных с ревностью. Но пить кровь без разрешения, забирая ее у ничего не подозревающего человека, – это уже серьезное преступление. И не только потому, что вызывает побочные эффекты в виде сексуальных проявлений, но и является грубейшим нарушением законов вампиров. Томас нарушил множество законов, не говоря уже о том, что вновь меня предал. Выходит, все, что произошло между нами, с его стороны было всего лишь игрой. Я могла простить ему обман, но это – никогда. Я никак не могла поверить, но, глядя на него, поняла, что это правда. Томас облизнул губы.
– Это было не очень часто, Кэсси. Мне нужно было постоянно знать, где ты находишься, а укус позволял мне устанавливать с тобой связь. Благодаря этому ты была в безопасности.
– Какое благородство, – процедила я, чувствуя себя так, словно меня ударили.
Мирча положил мне на плечо руку, и я медленно встала. Его лицо было серьезно, словно он понял, какую мне причинил боль.
– Ты имеешь полное право сердиться на Томаса, dulceată, но сейчас не до этого, поверь. Я сам виноват; не нужно было его дразнить. Прошу, забудь об этом, иначе мы будем препираться весь день.
– Я не собираюсь ни с кем препираться, – сказала я, борясь с отчаянным желанием швырнуть в Томаса чем-нибудь тяжелым. Однако это ничего бы мне не дало, а главное, я не получила бы никакой информации, которая была мне нужна как никогда, нужна даже больше, чем месть. – Ладно, проехали. Велите ему отойти от меня подальше.
– Вот и хорошо. Томас, ты не возражаешь?
Томас хотел что-то сказать, но передумал и отошел от меня на пару шагов. И остановился, упрямо глядя на Мирчу. Конечно, я могла бы заставить его отойти подальше, но тогда он заявил бы, что обязан следить за Приткином. И я промолчала.
Мирча вздохнул и ласково взял меня за подбородок. Затем его пальцы скользнули вниз, к шее, и я почувствовала призывный зов его энергии. Его ласка была нежной и едва ощутимой, но я вздрогнула всем телом, когда по нему прокатилась теплая волна наслаждения, сразу унявшая боль, которую причинил мне Томас. Кожу начало покалывать, и между мной и Мирчей всплыла искрящаяся, восхитительная энергия. Внезапно я поняла, чью защиту взломал Билли-Джо, чью энергию использовал, чтобы участвовать в драке возле казино. Я узнала это чудесное ощущение, так похожее на то, которое появляется после бокала ледяного шампанского, когда начинает кружиться голова, узнала эту дивную смесь желания, веселья и тепла, захватившую меня целиком. Я знала, что вампир сломал мою защиту, которую сам же и установил, однако в тот момент, купаясь в изумительных ощущениях, я не могла на него сердиться. Это было просто невозможно. Они обрушились на меня, как солнечный свет, и я засмеялась от счастья.