– О чем еще солгал Приткин?
Мирча хмыкнул.
– Это допрос, dulceată?
Я нервно сглотнула, когда его руки начали нежно ласкать мои бедра. Заметив мое замешательство, он вздохнул.
– Не бойся меня, Кэсси. Клянусь, ты не почувствуешь ничего, кроме наслаждения.
– Ты ответишь на мой вопрос?
– Разве я когда-нибудь не сдержал своего обещания?
Я кивнула, и Мирча улыбнулся. Затем уселся на пятки и сказал:
– Да, насчет Приткина. – Он немного подумал. – Честно говоря, dulceată, он не лгал, а скорее уклонялся от ответа. Он не лгал, когда говорил, что, если сивилла становится на путь зла или погибает, власть переходит к кому-нибудь другому. Однако он лгал, когда отрицал – весьма неубедительно, – что она выберет тебя, когда ты станешь… соответствовать.
– За что круг меня так ненавидит?
В комнате зазвенел веселый смех Мирчи.
– Они тебя ненавидят, потому что боятся. Никто не смеет приказывать Пифии. Круг обязан защищать ее и выполнять ее приказы; но впервые за всю историю появилась девушка, обладающая этой властью с рождения, даже не пройдя специального обучения. Ты не станешь игрушкой в их руках, как были до тебя все остальные. Ты будешь использовать силу по собственному усмотрению, то есть выйдешь из-под контроля рыцарей.
С этими словами он снял с себя плавки и отбросил их в сторону. Проводив их глазами, я отвела от Мирчи взгляд.
– Я знаю, что сказал тебе черный маг, Кэсси. Он сказал тебе правду, но, как водится, не всю. Мифическая Кассандра была единственной прорицательницей, которая никому не подчинялась. Она сбежала даже от Аполлона, и все для того, чтобы никто не смел ею командовать. Круг боится, что ты оправдаешь свое имя.
– Ты хочешь сказать, что за мною охотится целая армия Приткинов? – с ужасом спросила я.
Хватит с меня четверки вампиров-хозяев, причем один из них – знаменитый дуэлянт, который к тому же чуть меня не убил.
– Ну, не совсем так. Если ты будешь достаточно послушной, они попытаются перетянуть тебя на свою сторону. Приткин не лгал, когда говорил, что Пифия умирает и больше не в состоянии контролировать свой дар. Круг потерял наследницу и теперь обязан либо ее вернуть, либо найти ей замену. Но перед ними стоит дилемма- они не хотят, чтобы власть перешла к тебе, но кто знает, к кому она перейдет, если тебя устранят? Возможно, к их адепту, а возможно, что и к какой-нибудь самозванке, о которой им ничего не известно. Если пропавшая сивилла вернется или если ты окажешься несговорчивой, тебя могут убить – или попытаться установить над тобой контроль. В любом случае, dulceată, тебе лучше оставаться с нами.
Сомнительное удовольствие, но если все члены круга похожи на Приткина, вряд ли мне захочется иметь с ними дело.
– Что ты хочешь этим сказать? Мы занимаемся любовью, и вдруг – блямс! – я становлюсь Пифией?
Мирча весело рассмеялся.
– Это уже другой вопрос, и ты должна за него заплатить.
– Чего ты хочешь? – спросила я, твердо глядя ему в глаза.
Он мягко улыбнулся.
– Многого, Кассандра, но сейчас я ограничусь одним – посмотри на меня.
– Я смотрю.
Ответом мне было молчание. Я вздохнула. Вообще-то я не стыдлива. Рафаэль часто приводил к себе голых натурщиков, к тому же нагота нередко является у вампиров наказанием, и я привыкла видеть голых людей. Но Мирча не был каким-то там незнакомцем, это был тот самый Мирча, что внезапно из недосягаемой мечты превратился в самую что ни на есть реальность. Я не боялась смотреть на него, как он подумал, просто я изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия, поскольку мне нужно было получить ответы на все вопросы, так что созерцать его роскошное тело, до которого я не смела дотронуться, было для меня, если хотите, настоящей пыткой.
Я облизнула губы и покорилась неизбежному. Мой взгляд скользнул по его тонкому лицу, великолепно очерченным губам, прямым сильным плечам, по груди, животу и вниз – к темным волосам, которые еще недавно так притягивали мой взор. Тело Мирчи было прекрасно – словно ожила одна из тех мраморных статуй, что создавали великие греческие скульпторы. У Мирчи все было красиво, как все красиво и пропорционально у обнаженного греческого бога. Его член находился в полуприподнятом положении, но под моим взглядом он начал увеличиваться в размерах. Мирча был великолепен.