– Тогда назначьте кого-нибудь другого, – беспечно предложила я.
– Я уже говорил: наследницу не назначают, она появляется сама. Дар переходит к тому, к кому хочет, кто этого наиболее достоин – так сказано в древней рукописи. Это не подлежит обсуждению. Ты молода и неопытна, тогда как нашу сивиллу обучали годами. Она – избранная, она прошла отличную подготовку. Мы никак не ожидали, что у нее появится соперница…
– Но как вы узнали обо мне? – быстро спросила я.
Маг ответил мне высокомерным взглядом.
– Этим позором отмечен весь твой род. Твоя мать была такой же, как ты. Ты очень на нее похожа.
– Постойте. Вы знали мою мать? Откуда?
На вид магу было лет тридцать пять, может быть, и того меньше. Значит, процесс старения у него шел не так, как у обычных людей, если только он не вступил в круг в пятнадцать лет.
– Она тоже была наследницей, – дрожа от гнева, сказал Приткин, – Она должна была оставаться чистой и невинной и прекрасно это знала. Но что она сделала? Завела роман с твоим отцом, слугой вампира! И что хуже всего, скрывала это от круга до тех пор, пока не узнала, что беременна, после чего они вместе сбежали. Кто знает, что случилось бы тогда с властью над даром, если бы мы наполнили ею сей нечистый сосуд?
– Нечистый сосуд? Это вы о моей матери?
– Она оказалась недостойна чести стать наследницей Пифии! Я рад, что мы вовремя ее нашли.
– Выходит, наследницей может быть только девственница?
– Именно. – Маг презрительно усмехнулся. – Вот еще одна причина, по которой ты нам не подходишь.
Я не стала с ним спорить, хотя готова была держать пари, что по части чистоты и невинности могла бы дать наследнице сто очков вперед. Дело в том, что Эжени стерегла меня, как коршун, а когда ее со мной не было, я занималась тем, что спасала свою жизнь. Я никому не доверяла, тем более мужчинам. Помогло и то, что большинство вампиров из окружения Тони были ненамного симпатичнее Альфонса, так что влюбляться мне было не в кого. Наибольший соблазн я испытывала в присутствии Томаса, подосланного ко мне Сенатом да еще пьющего мою кровь, и Мирчи, который, скорее всего, собирался использовать меня в каких-то своих тайных целях. Не разбираюсь я в мужчинах, вот что.
– Давайте начистоту. Вы решили, что я демон, поскольку я обладаю какой-то властью, о которой не просила и о которой ничего не знаю. Потом приклеиваете мне ярлык падшей сивиллы и даже шлюхи. Я чего-то не понимаю или вы меня просто не любите?
Мирча рассмеялся, и даже Луи Сезар слегка скривил губы в улыбке. Томас либо не понял шутки, либо был не в настроении. Приткин, разумеется, разозлился.
– Все, что ты говоришь, лишь подтверждает мое предположение. Если бы ты стала Пифией, это была бы катастрофа.
– По-видимому, дару все равно.
– Для этого и существует круг – разрешать подобные ситуации! – Он бросил на меня такой яростный взгляд, что я невольно попятилась. – Ты когда-нибудь задумывалась над тем, почему мать назвала тебя Кассандрой? Так у нас называют падшую сивиллу, то есть сивиллу, использующую свой дар во зло. Сивиллу, связавшуюся с Черным кругом, способную подчинять себе черных ведьм и колдунов, как демон, овладевать человеческой душой и легко управлять оружием темных сил. Нельзя допустить, чтобы великий дар перешел к такой, как ты!
– А если он все-таки перейдет?
– Нет, ни за что!
Итак, список желающих моей смерти пополнился еще одним именем.
– Не бойся, Сенат будет тебя защищать, – заверил меня Луи Сезар.
Я обратила на него усталый взор.
– Еще бы. До тех пор, пока я выполняю его приказы.
Мирча усмехнулся, глядя на выражение лица Луи Сезара.
– Она выросла среди нас. Неужели ты думал, что она не поймет, в чем дело? Убери мага, – приказал он Рафу. – Мы поговорим с Кассандрой наедине, без свидетелей.
Приткина выволокли из комнаты, чему я была только рада. Если я больше никогда в жизни не встречу мага-воина, то буду считать себя счастливицей. Мне предстояло выяснить, что захочет от меня Сенат в обмен на свою помощь.
– Мы никогда не отдадим вас кругу, мадемуазель, – сказал Луи Сезар, блеснув глазами, которые вновь сделались голубыми. Я изумленно уставилась на него. Он в самом деле столь наивен или просто изображает из себя маленького мальчика?
– Однако мы не сможем тебя защитить, если дуэль выиграет Черный круг, – добавил Мирча. – Тогда всем будет заправлять Распутин, и мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась в его власти. Даже Серебряный круг может тебя казнить, если ты окажешься в его руках, а о том, что сделает с тобой Черный круг, я и думать не хочу. В твоих интересах, чтобы мы победили, Кассандра.
Мы взглянули друг другу в глаза; мы отлично друг друга понимали. Ах этот просвещенный эгоизм: основа моего старого мира. Как все-таки приятно вернуться в доброе старое время! В этом весь Мирча: ни одного высокопарного слова, только дело.
– Это ты учил Тони, или как?
Мирча рассмеялся, Луи Сезар бросил на него тревожный взгляд.
– Мадемуазель, – сказал он, – до сего дня я не верил, что кто-либо может делать то, что делали вы. Однако теперь у меня вновь появилась надежда. Пифия – главный судия всех разногласий сообщества магов, наш Верховный суд, если хотите. Если она потеряет силу, конфликт между светлыми эльфами и Серебрянным кругом может привести к войне, какая уже идет между нами и Черным кругом. Наш мир дал трещину.
Луи Сезар покосился на дверь.
– Заклятие прочное, не бойся, – успокоил его Мирча. – Приткин не сможет ничего услышать. Рассказывай.
Луи Сезар взглянул на меня, и я ощутила, как моей кожи коснулась волна энергии, словно скользнув но ней. Я быстро сняла с руки браслет и сунула его в карман, пока он не начал откалывать свои номера. Как-то не хотелось выяснять, что произойдет, если он нападет на Луи Сезара.
– Мы считаем, что противник консула, господин Распутин, использует похищенную сивиллу в своей борьбе за власть. В течение месяцев сенаторы подвергались нападениям со стороны своих собственных вассалов. В некоторых случаях это были те, кто прослужил своим хозяевам не одну сотню лет, кого считали абсолютно надежным. Нападения происходили неожиданно и без всякого предупреждения. Стражники, напавшие на тебя в Сенате, были одними из них. Их не остановила даже энергия консула. Теперь мы понимаем почему.
Наверное, у меня стало туго с головой.
– О'кей, почему? – спросила я.
Раф подошел ко мне и опустился на колени. Я провела рукой по его кудрявой голове, и мне стало легче. Он ничем не мог мне помочь, и все же было приятно чувствовать, что он рядом.
– Разве ты не видишь, mia stella? Исчезнувшая сивилла, должно быть, перемещалась во времени так же, как ты, и прерывала связь между хозяевами и слугами. Мы давно подозревали, что Пифия пытается научиться перемещаться во всех направлениях, а не только в одном, как все мы. Вполне возможно, что сивилла накапливает силы, как и ты. Только свою силу она будет использовать во зло.
– Постойте, – сказала я, чувствуя, как заныло у меня сердце. – Вы мне столько всего наговорили, что я даже не знаю, с чего начать. Как можно прервать связь хозяина и слуги? И как насчет того, что я вовсе не наследница Пифии? Приткин дал это понять весьма четко.
– Нет, – возразил Луи Сезар, – он лишь дал понять, что не желает, чтобы власть перешла к тебе. Вместе с тем он опасается, что это уже произошло, по крайней мере, частично, иначе он не пытался бы тебя убить. Прости меня. Если бы мы раньше догадались, зачем он приехал, то давно его бы прогнали. Мы надеялись, что он подтвердит наши подозрения.
– Что он и сделал, – заметил Мирча. – Приткин этого не сказал, но его реакция показывает, что часть энергии Пифии действительно передалась Кэсси, а также – что весьма возможно – и наследнице.