Тишина, полумрак и уныние пыльных Окон
в черных точках мушиных и в грязных подтеках дождя;
звон часов на стене, будто в этом безмолвье глубоком
приближается смерть, равнодушно к дверям подходя.
Окно
Это зимнее наше окно,
но как будто иное, не прежнее:
где дома, где дорога проезжая?..
В снежный лес превратилось оно.
Там проходят тропинкой запутанной
малый братик мой и сестра.
В чаще белого серебра
непонятно — куда идут они?
Неприметной тропинкой своей
в глубь лесную уходят рядом
под серебряным листопадом,
под серебряной сенью ветвей.
Без боязни мой братик с сестрой
бродят в чаще серебряных елей:
в том лесу ни зверей, ни метелей —
тишина, белизна, серебро.
Там таится волшебная птица,
лучезарные перья у ней.
Лишь ее шесть ночей и дней
ищут братик мой и сестрица.
И в седьмой только день на заре,
пробудившись, она затрепещет,
золотым опереньем заблещет,
отражаясь в лесном серебре.
Запылает лесная зима,
расступается лес понемногу,
и знакомую вижу дорогу,
и опять возникают дома.
Комната
Я думаю, что в этом доме
никто уже давненько не жил
и в этой комнате годами
дверь оставалась запертой,
здесь день за днем ветшают вещи
под пылью душной и густой;
паук по всем углам карниза
кисейных паутин навешал.
Сейчас в углах сгустился сумрак —
тускнеет поздняя заря,
и солнце на коврах увяло —
денек осенний на исходе;
лишь спелая айва, рядами
уложенная на комоде,
неярко светится, как четки
из крупных зерен янтаря.
Какие отраженья втайне
хранит ревниво это зеркало —
окно в предбывший мир и в чью-то
уже минувшую судьбу?
Часы молчат — застыло время
в глухом и черном их гробу,
как только маятника солнце
остановилось и померкло.
Портреты женщин, что когда-то
здесь жили жизнью давней, дальней, —
портреты эти пожелтели
на пыльной выцветшей стене.
В осенних сумерках дурное,
должно быть, снится тишине,
и вот уж ночь овладевает
всей этой комнатой печальной.
Ручей
Лучше бы вовек не возникал он,
этот раскаленный день, когда
наклонился я к ручью устало
за глотком воды, и вдруг вода
зыбкий облик мой околдовала, —
в глубь ручья упал он навсегда,
и волна тотчас его умчала,
унесла невесть куда…
Кольцо
Дождь
Кто-то шумно швыряет пшеничные зерна на крышу,
их клюют второпях обезумевшие петухи;
густо сыплется дождь, и во мраке полуночном слышу,
как тяжелые капли колотят по краю стрехи.
Прорастают упавшие зерна колосьями длинными,
а средь них возникают, как дьявольские грибы,
волдыри черных зонтиков, и над размытою глиною
проплывают во мгле будто волею черной волшбы.
Сыплет дождь из лукошек, отборной пшеницею полных,
и дерутся всю ночь петухи над летучим зерном,
а наутро является солнце, как желтый подсолнух,
что без семечек выклеванных поднялся за окном.