- Понятно, значит, мы здесь надолго.
- Куда пропал Проклятый из леса? – Шая сложила хлеб с сыром и вложила бутерброд в руку Диары.
- Лоуренс забра подельника с собой.
- Тогда почему он не забрал того, из подвала?
- До него сейчас порталом не добраться. Но мне интересно другое… Как далеко они смогли открыть портал, что я не чувствую свою магию, что сковала Проклятого… Хотя…
- Хотя? – Шая осматривала очередной бутерброд, но ответ Диары заставил ее забыть про еду.
- Хотя они могли сожрать мою магию, и это может быть еще одной причиной, почему моего Проклятого забрали, а того, кого сковал Ричард, оставили.
- Почему? – удивился Ричард.
- Ты вкачал очень много силы в заклинание. Ты видел, заморозка заняла почти весь коридор? Думаю, у тех, кто его будет доставать, будут проблемы. Сначала с погрузкой, потом с извлечением.
- Зато надежно. Будешь? – Шая протянула новый бутерброд Ричарду, но тот покачал головой и, поднявшись, ушел. – Обиделся? – растерялась девушка.
- На силу? – Дия откусила хлеб. – Вряд ли. Он же из княжеской свиты. Не замерзла? – девушка покосилась на тонкое платье, прикрывающее босые ноги.
- Нет, на солнышке тепло, но вокруг столько солдат…
- Поверь, у них хватает других забот, чем смотреть на нас.
- Спасибо.
- За что?
- За все. За твое спокойствие и поддержку. Я только сейчас поняла, что мысли о тебе отогнали страх там, в подземелье. Вспомнила тебя, представила рядом и поняла, что должна хоть что-то сделать. Поверила, что смогу спрятаться или убежать от этих монстров.
- И у тебя получилось.
- Да. Но теперь Храм разрушен, а я думаю, не виновата ли я в этом…
- Это, каким же образом?
- Стены рухнули…
- Это произошло благодаря вспыльчивости Роберта и сильной магии Проклятого. Да и сам Храм был слишком старый. Может, и хорошо, что он рухнул. Теперь его трудно будет использовать, и для Проклятых он стал бесполезен.
- Думаешь, если бы он не рухнул, то Проклятые бы вернулись?
- Скорее да, чем нет. Если бы священную реликвию не достали, то после твоей прогулки по подвалу, магия бы быстро восстановилась в стенах. А для них, как оказалось, это большое лакомство.
- Ты сталкивалась с таким?
- Нет. На границе мало храмов, а те, что есть, действующие. И Проклятым туда точно ходу нет.
- А я в монастыре часто посещала разрушенный храм. Наставница говорила, что раньше их часто строили, но после восстановления Границы люди покидали обжитые места, перебираясь ближе к большим городам. И небольшие Храмовые постройки оказались заброшенными.
- А ты в тот храм, зачем ходила?
- Наставница проводила службу очищения. Говорила, вдруг что случится, то даже развалины сохранят свою священную силу и уберегут нуждающихся.
- Интересно, а здесь проводили такую службу…
- Вряд ли. При службе магический фон выравнивается и поднимается по стенам, даже если они разрушены. А тут магия была только в подвале и алтаре. Да и светильники в подвале не работали как надо.
- Может, потому этот храм и выбрали для этого, – Дия кивнула в сторону повозок, в которые распределяли детей и их родителей.
- Их убьют?
- По закону, священнослужителя и тех, кто принял княжеский резерв, – да. У остальных заберут магию и отправят на границу в трудовые колонии.
- Так спокойно говоришь об этом… Я слышала, от такого процесса большинство умирают, а остальные долго не живут. Тебе их не жалко?
- Мне жалко детей. Взрослые своим решением разрушили все будущее, что могло у них быть.
- Проклятые обманули их, – попыталась возразить Шая. - Я сама слышала, как они называли того, кто сбежал, Благодетелем.
- Однажды дядя мне сказал, что я могу позволить себе все, что угодно, кроме одного. Слепоты. Желая получить большее, не увидеть, какие будут последствия. В приступе жадности отвернуться от реальности…
- Ты так строга к ним… Писание учит быть милосердным…
- Я жила рядом с поселением, где жили такие, как они. Взрослые жаловались на весь мир, а дети… Они постигали то, что было рядом. Вляпывались в переделки и… Лишенные магии тела не могли противостоять отраве Проклятых, и как мы не старались, не могли спасти всех… На границе много детских могил. А теперь эти обрекли своих детей на мучения и смерть. Прости. Мне трудно жалеть жадность взрослых.