Слова Алериса меня не удивили. Он по-настоящему придерживался правил. Я получила эти сведения в первую очередь от предыдущих недолгих столкновений с ним. Он был справедливым и уравновешенным, никогда не принимал решений в спешке и на эмоциях.
— Мы действительно согласились передать Фарису бразды правления в этом вопросе, — Валора бросила на Бога Небесной Армии суровый взгляд. — Но действуй осторожно, Фарис. Совет богов — это не то, из чего можно делать посмешище.
— Я и не мыслил о таком, — Фарис повернулся, чтобы вновь обратиться ко мне и остальным солдатам Легиона. — Как я и сказал, семь команд попытаются украсть у каждого бога самый ценный для него предмет. Но остерегайтесь. Эти предметы хорошо охраняются.
— Как именно ты определишь самый ценный предмет каждого бога? — спросила Меда.
— С помощью магии, — Фарис взмахнул рукой, и двери в зал распахнулись.
В палату аудиенции богов вошёл мужчина. Он выглядел так, словно сошёл прямо со страниц сказки — мрачной и темной сказки. Он был одет в развевающийся кроваво-красный плащ поверх мятой пиратской рубахи из тёмного шелка. Черные кожаные штаны заправлялись в пару сапог до колена. Его бледные волосы, заплетённые в дюжины длинных косичек, напоминали яркую полную луну на фоне чёрной ночи его костюма. Его янтарные глаза светились как жидкие ириски, вечно в движении, вечно мечущиеся туда-сюда. Когда он посмотрел мне в глаза, я отвела взгляд. В глубине этих глаз бурлило что-то очень нервирующее. Чего я никогда прежде не видела. Я не знала, что это такое, но меня это беспокоило.
Все в комнате, похоже, узнали незнакомца — все, кроме меня. Боги гордились тем, что выставляли себя всезнающими, но его прибытие шокировало даже их. Незнакомец, должно быть, был особенным, если одно его присутствие лишило богов дара речи.
— Сначала мы поужинаем, — объявил Фарис. — Затем начнётся веселье.
Он взмахнул рукой, и его божественные солдаты поспешили впустить в помещение слуг. Каждый нёс поднос с едой, которые они поставили на буфетные столы, материализовавшиеся прямо из воздуха.
Фарис предупредил нас не сговариваться с нашими друзьями из команд соперников, так что я пошла за Неро к сырному столу под предлогом голода. Сыграть эту роль несложно. Я с самого обеда не поглотила ничего, кроме крови и Нектара. Я умирала с голода.
Неро поднял нож и отрезал кусок от сырной головки с особенно стойким запахом. Я сморщила нос. Если он это съест, я его потом целовать не буду. Наверное, это даже к лучшему. Поцелуйчики с членом команды-соперника наверняка попадали под определение «сговора» в понимании Фариса.
— Что думаешь о том, как Фарис распределил команды? — спросила я у Неро.
— В его словах есть смысл, — ответил он. — И это идеально совпадает с мантрой Легиона. Быть отстранённым, лишённым связей, чтобы ты мог выполнить свой долг, — он распределил сыр по крекеру. — Но я подозреваю, что это лишь глазурь на торте.
— Блестящий слой, скрывающий то, что на самом деле кроется внутри, — сказала я.
— Да. Ничто в этой тренировке неслучайно. Ничто не происходит просто так. Фарис тщательно спланировал каждую деталь, включая распределение команд. Он не просто так поставил врагов в пары, и речь не только в банальной философии Легиона. Вопрос в том, каковы его истинные мотивы.
— Почему Изабель Баттлборн настроена против Харкера? — спросила я у него. — У них какая-то история в прошлом?
— Ещё месяц назад они были друзьями.
— А что случилось месяц назад…, — затем до меня дошло. — Сражение в Мемфисе. Полковник Баттлборн погиб там.
— Но Харкер выжил, — сказал Неро. — Изабель винит Харкера в смерти её отца. В том, что он его не спас. И вообще выжил, когда полковник Баттлборн погиб.
— Не только их команда строится на разногласии, — сказала я, взглянув на Сири.
Она стояла с генералом Спеллсмиттером, но её взгляд не отрывался от её матери, словно она безмолвно просила полковника Сильвертонг сказать ей, что делать.
— Дезире Сильвертонг и Кирос Спеллсмиттер втянуты в вековую семейную вражду, — объяснил Неро. — Они сошлись в суровом состязании за то, чей ребёнок первым станет ангелом. Сири или Андрин.
Джейс упоминал это состязание.
— Поставив полковника Сильвертонг с Андрином Спеллсмиттером, а генерала Спеллсмиттера с Сири Сильвертонг, Фарис создал грандиозный конфликт интересов, — сказала я. — Два ангела хотят выиграть приз богов, но тем самым они вредят шансам своего ребёнка первым стать ангелом.