— Теперь мы переходим к делу полубога Стэша, — голос Валоры превратился в гневное шипение, и она бросила на Зариона испепеляющий взгляд. — И к неосмотрительному поведению Зариона.
Воздух затрещал от раздражения Зариона. Он всегда был таким праведным. Должно быть, это большой удар по его эго — быть пойманным с поличным в таком скандале.
— Романтические связи со смертными запрещены, Зарион, — сказала Валора. — Ты это знал.
— И твой отец тоже.
Губы Валоры поджались в тонкую линию.
— Твоё поведение возмутительно. Такой поступок требует ответной реакции.
— Эта ответная реакция будет быстрой и решительной, Валора? Или ты будешь годами строить планы, выжидая правильный момент, чтобы нанести мне удар в спину?
«Как ты сделала со своим отцом».
Зарион не произнёс этих слов, но они подразумевались. Все здесь это понимали.
Глаза Валоры пульсировали чистой ненавистью, когда её взгляд остановился на Стэше. Она смотрела на него так же, как и на Никс — словно он воплощал всё дурное, что происходило, когда смертные соблазняли богов и уводили их со святого божественного пути.
— Что с ним делать…
Валора помедлила. Она выглядела так, словно замышляла первоклассное наказание, которое включало в себя все те ужасные вещи, которые ей хотелось сделать с Никс. Все эти годы её отец защищал Никс, а теперь её оберегал Ронан. Так что Валора направляла свою злость на Стэша, чью спину не прикрывал никакой бог.
Что ж, я на такое не согласна. Зарион пытался убить Стэша, когда тот всё ещё находился в материнской утробе, так что этот бог не вступится за своего сына сейчас. Зариону явно безразлично, что случится со Стэшем. Он был проблемой, позором, угрозой его святости. Чем-то, что нужно истребить, а не защищать.
Ронан защищал Никс, потому что он её любил, но они с Никс тренировали Стэша только потому, что он обладал полезной могущественной магией. Они не были его друзьями. Он безразличен им как личность.
Но не мне. Стэш был моим другом, и я не собиралась позволять, чтобы его пытали и казнили просто потому, что Зарион не сумел удержать в узде своё либидо. Я встала рядом со Стэшем.
— Что ты делаешь, дитя? — потребовала Валора.
— Я защищаю Стэша.
Фарис выглядел слегка забавляющимся, словно я была всего лишь муравьишкой, огрызающимся на дракона.
— От кого?
— От всех, кто хочет причинить ему вред, — сказала я. — Стэш не делал ничего плохого, и он не заслуживает наказания.
— Отдельно взятый сорняк не делает ничего плохого, — невозмутимо сказал мне Алерис. — Он живёт своей жизнью, растёт там, где рос всегда. Но затем бац, и ты его выдираешь. Почему это происходит, как думаешь?
Я нахмурилась.
— Потому что кто-то решил развести здесь сад с цветочками, а сорняк мешается.
— Тебе нужно посмотреть на картину в целом, — сказал Алерис. — Сорняк — дикий, неконтролируемый. Если ты позволишь ему существовать, он продолжит расползаться. Он задавит все розы и гвоздики, все лилии и пионы. Он увьёт своими колючими уродливыми лианами все красивые цветы и задушит их. Он затмит солнце, разрушит всё правильное, порядочное и прекрасное в мире. Сорняк по сути своей — хаос.
Вот это вся суть мировоззрения богов: сохранять свой порядок и затаптывать всё остальное.
— С чего бы тебе защищать сорняк и позволять розам умирать? — спросил Алерис.
— О, ну не знаю. Наверное, можно сказать, что я питаю определённую привязанность к сорнякам. Они природные неудачники.
Неро уставился на меня, безмолвно повелевая мне не подливать масла в огонь. Дамиэль напротив захихикал.
— Ещё не поздно наказать тебя, Драгонсайр, — предостерёг его Ронан.
Алерис смерил Стэша бесстрастным оценивающим взглядом.
— Теперь нам просто нужно решить, что делать с этим сорняком, — его взгляд переместился к Зариону. — И с тем, кто его посадил.
— В Стэше тычет кровь бога. Могущественная магия, — сказал Ронан. — А в данный момент нам нужна вся доступная магия, чтобы сражаться с демонами. Поэтому мы его тренировали.
— Втайне, — заметила Валора.
— Потому что мы прекрасно знали, как все вы отреагируете на новости об его существовании, — сказала ей Никс.
Валора сморщила нос, словно слова Никс воняли гнилой капустой.
— Чего ты от нас ожидаешь, Никс? — спросила у неё Меда. — Мы не можем оставлять такую неосмотрительность безнаказанной.