— Я думал об этом, — Неро даже не прокомментировал внезапную смену темы. — Зарион выбрал наказание, которое сильнее ранит его гордость, нежели его тело.
— Поэтому это и бессмысленно. Для Зариона гордость на первом месте.
— По какой бы причине он ни поступал так, это важнее его гордости.
— Причина должна быть необычайно весомой, — сказала я. — Например, навредить Фарису.
— Именно. Подумай об этом. Зарион попадёт в королевство его брата, в его замок, вплотную подберётся к армии Фариса — на целый месяц. За один месяц он может сделать многое. Многое вынюхать. Многое замыслить. А когда наступит правильный момент, он может нанести немало урона. Кроме того, с ним будет его сын.
— Но Стэш его ненавидит, — сказала я. — Зарион убил его мать. И он пытался убить самого Стэша.
— Чтобы скрыть свой секрет, — напомнил Неро. — Теперь, когда этот секрет разоблачили, Зариону нет необходимости убивать Стэша. Но он попытается его использовать. Стэш — полубог, могущественное существо. Зарион был бы дураком, если бы не попытался склонить его на свою сторону. Готов поспорить, Зарион всё продумал. Фарис будет тренировать Стэша с другими богами, делать его сильнее. Фарис уже сказал, что возьмёт Стэша в Армию Богов, если он хорошо себя покажет. А значит, у Зариона будут глаза в обители Фариса, шпион в армии его брата. Он сумеет следить за тем, что замышляет Фарис.
— Зарион предполагает, что Стэш внезапно полностью отбросит всю ненависть к нему и просто сделает всё, что скажет дорогой папочка.
— Зариона и Стэша будет объединять их наказание, — ответил Неро. — И страдание от рук одного и того же бога: Фариса. Это общее страдание выкует между ними связь.
Я покачала головой.
— Не верю. Я не думаю, что два врага могут превратиться в союзников буквально за месяц.
— Вы с полковником Файрсвифтом стали союзниками, — заметил Неро.
Я фыркнула.
— Полковник Файрсвифт по-прежнему меня ненавидит. И я тоже не питаю к нему нежных чувств.
— Но вы пришли к пониманию. Вы объединились ради общей цели. Такие вещи начинаются как вынужденный союз, но перерастают в нечто большее. Если бы эти тренировки продлились месяц, то возможно, полковник Файрсвифт даже начал бы тебе нравиться.
— Если бы эти тренировки продлились месяц, думаю, я бы задумалась о дезертирстве, — рассмеялась я. — Это при условии, что полковник Файрсвифт не убил бы меня до тех пор.
— Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы объединились. Ты удивишься, насколько сильно объединяет общая цель. Возможно, ты изменишь мнение о нём, — сказал Неро. — А эта тренировка — ничто в сравнении с тем, какие страдания Фарис устроит Стэшу. Зарион тут же придёт Стэшу на помощь, разделит его страдания и утешит его боль. К концу месяца Стэш начнёт доверять Зариону.
— Во всё это сложно поверить.
— Зарион неслучайно выбрал такое наказание, — сказал Неро. — Он осознал, что доверие Стэша — и даже любовь — стоит того, чтобы получить временный удар по своему эго.
Неро говорил так уверенно, что я невольно поверила ему. Может, он прав. За свой долгий срок службы в Легионе он повидал немало. Зарион определённо достаточно высокомерен, чтобы верить, что сумеет успешно завоевать верность Стэша.
Я сделала глубокий вдох. Избегание проблемы приятнее, чем её обдумывание, но от этого она никуда не денется. Мне нужна помощь Неро. Он имеет представление, что делать.
— У нас есть другая проблема, — сказала я Неро. — Фарис.
— Фарис — это всегда проблема.
— Сейчас особенно. Я подслушала, как они с Зарионом пререкались в коридоре. Фарис упоминал другой секрет Зариона, — я осмотрелась по сторонам, не было ли кого-то поблизости.
— Мы одни, — заверил меня Неро.
Я тоже так думала, но у меня невольно складывалось ощущение, что кто-то постоянно наблюдает. Возможно, потому что во время этих тренировок кто-то действительно постоянно наблюдал. Это вызывало у меня паранойю.
— Подначивая своего брата, Фарис использовал слово «неосторожность», — продолжила я. — Думаю, он имеет в виду, что у Зариона была ещё одна интрижка. И ещё один ребёнок.
— Ты считаешь, что он имеет в виду тебя.
— Я не хочу в это верить, но похоже, в этом вопросе у меня нет выбора, — моя фальшивая улыбка, которую я налепила на свою беспокойную душу как пластырь, дрогнула. — Наверное, мы скоро узнаем. Фарис пообещал Зариону, что он разоблачит все его секреты. Полагаю, это заденет и меня, — мой язык сделался сухим и шершавым как наждачная бумага — нет, как песчаная буря.
Неро обнял меня и прижал к себе.