— Это влияние Уиндстрайкера. Он натренировал тебя, как морочить мне голову.
Теперь он выглядел более уверенным, более успокоившимся, раз нашёл объяснение моим словам. Ангел сказал мне, что говорить; лучше так, чем признать, что у меня в мозгу не только две извилины. Я бы никогда не сумела сбить его с толку. Нет, конечно. Нет, я всего лишь грязная уличная дворняжка, которую ангел обучил фокусам. Ангел — это достойный противник, в отличие от меня.
— Ага, конечно, — рассмеялась я. — Неро научил меня, как морочить вам голову. Верьте в это, если вам так спокойнее.
Его губы поджались в жёсткую линию, а глаза превратились в арктическую пустошь холодной ярости.
— Ты мне не нравишься.
— И вы говорили это уже тысячу раз. Я знаю. Я поняла. Я умная, помните?
— Я буду ломать тебя с удовольствием.
— А я буду с удовольствием шокировать вас. Если думаете, что можете сломать меня, тогда задайте себе один вопрос: кто из нас упрямее?
Он раздражённо нахмурил брови.
— Не хмурьтесь, полковник, а то лицо таким и останется, — сказала я ему.
Ему не представилось шанса парировать этот укол. Мы наконец дошли до конца бесконечной комнаты: бронзовой двери в хранилище Майи. Полковник Файрсвифт схватился за рычаг и принялся его крутить.
Неро и Дельта напали на нас сзади. Откуда, черт подери, они взялись? Каждый из них держал по магическому проектору. Они навели их на меня. Ох, дерьмо.
Я попыталась бежать, но они поймали меня скрещёнными лучами. Двойные лучи поймали меня и заперли. Неро ответил на мой гневный взгляд лукавой улыбкой.
«Да, мистер Умник. Ты использовал против меня мой же трюк. Опять».
Я подумывала в ярости заколотить кулаками по своей магической темнице, но решила этого не делать. Если боги зашвырнут нас прямиком в следующее испытание, то возможно, мне не помешает быть в сознании.
Неро и Дельта поймали полковника Файрсвифта в луч света. Ещё секунда, и он заполучил бы сокровище. Дверь хранилища открылась уже наполовину.
Дельта тоже это видела. Она шагнула к хранилищу, и что-то внутри привлекло её взгляд. Открыв дверь до конца, она поспешила внутрь.
Я ахнула, увидев содержимое хранилища Майи. Здесь не было драгоценных камней или металлов, картин или артефактов. Здесь вообще не было сокровищ. В хранилище присутствовала лишь одна вещь — и действительно, как и сказал Атан, это была не совсем вещь. Это было мёртвое тело.
— Это генерал Уордбрейкер, — сказал полковник Файрсвифт, широко раскрыв глаза от удивления.
Генерал Уордбрейкер, отец Дельты, архангел, который погиб в прошлом году. Дамиэль убил его. Но как он оказался у Майи? И почему богиня хранила в своём хранилище тело мёртвого ангела?
Глава 16
Любовник богини
Как у Майи оказалось тело архангела генерала Уордбрейкера? Очевидно, тот же вопрос крутился в голове Дельты. И она не ждала ответов, сложа руки.
Она подняла магический проектор над головой, затем шарахнула им о землю. Заклинание, связывавшее полковника Файрсвифта, рассеялось. Прежде чем он успел сдвинуться с места, Дельта выхватила у него из рук бинокль Алериса. Она выстрелила своей магией сквозь линзы, направляя искрящийся поток на генерала Уордбрейкера. Последовательность образов хлынула из тела её отца, пролившись в комнату бесконечности.
— Мне пора, — Осирис Уордбрейкер повернулся на кровати, и его взъерошенные тёмные волосы упали на лицо его любовницы, когда он поцеловал её в щеку. — Никс вызвала меня в Лос-Анджелес.
— Первый Ангел может подождать. Я — нет.
Женщина повернулась к нему лицом. Это была Майя. На ней не было никакой одежды, кроме бриллиантовой подвески в виде цветка.
— Или ты смеешь перечить богам? — потребовала Богиня Фейри.
Он наблюдал, как она медленно проводит рукой по своему боку, и облизнул губы.
— Я знаю лишь одну богиню.
Майя захихикала, и при этом она вовсе не напоминала бессмертного всемогущего бога; она походила на молодую влюблённую женщину. Влюблённую? Возможно ли, что богиня влюбилась в ангела?
Осирис взял Майю за руку и поцеловал пальцы, пока они пристально смотрели друг другу в глаза. Да, она влюблена. И не она одна. Осирис не просто любил её; он боготворил её превыше простой набожности или долга. Он сказал, что знает лишь одну богиню. Каждый взгляд, каждое движение выдавало его бессмертную любовь.
Осирис начал подниматься с кровати, но она поймала его за руку.
— Я и так уже задержался слишком долго, любовь моя, — сказал он, выписывая большим пальцем круги по её ладони. — Если другие боги узнают, что я был здесь, с тобой, в раю…
— Не узнают, — но Майя быстро отпустила его руку.
— Они обернутся против тебя, — Осирис наклонился и погладил её по щеке. — Я не настолько силен.
— Я не позволю, чтобы тебе кто-то навредил, — пообещала ему Майя.
— Я не настолько силен, — повторил он. — Но стану. Вскоре.
Образ дрогнул, эфемерный свет рая рассеялся под давлением крови и каменной крошки.
Осирис лежал на полу частично разрушенного жилого здания, всюду вокруг него валялся строительный мусор. Он перевернулся, поднимая взгляд безумных, диких глаз к огромной дыре в потолке и вставая на ноги. Кровь капала с его тела, заляпывая пол.
Дамиэль Драгонсайр, отец Неро, ворвался через потолок, плотно прижав крылья к телу и метнувшись к Осирису. Два архангела схлестнулись взрывом магии, мышц и перьев.
— Зачем ты восстал из мёртвых, Драгонсайр? — прорычал Осирис, и безумие заполонило его голос.
Он не был таким, когда говорил с Майей. Странно, но богиня, похоже, пробуждала в нем человечность.
— Я никогда и не умирал, — сказал Дамиэль.
— Умрёшь, когда Легион узнает, что ты выжил, — презрительно процедил Осирис.
— Ты им не скажешь. Ты покинул Легион Ангелов, Осирис. Или забыл?
Осирис недоуменно моргнул.
На клинке Дамиэля вспыхнуло пламя.
— Ты совершил массовое убийство более сотни детей.
Рёв Осириса разорвал оставшиеся нити его здравого смысла. Он ринулся вперёд, и магия вырвалась из него, отбросив Дамиэля к стене. Теперь у Дамиэля сломалось несколько рёбер, но архангелу, похоже, было все равно.
— Слишком поздно, Осирис.
Дамиэль поднял меч, и в этот раз оппонент не бомбардировал его магией. Более того, светящаяся аура вокруг его тела полностью погасла. Бездумная ярость Осириса тоже стихла. Его взгляд заметался по комнате, расфокусированный, недоумевающий. Что с ним случилось?
— Дамиэль, — прокаркал Осирис. — Я не помню…