Дни, наполненные играми, отдыхом и детскими забавами, пролетали незаметно в этом кентском раю. Так прошла неделя, за ней вторая.
И вот однажды свежим росистым утром Уилл отправился с ними на ярмарку лошадей в Дентон, где местный люд наконец получил возможность лицезреть гостя Берли-Хаус, который, судя по разговорам, имел рост под два метра и был смуглолицым и черноволосым, как сам дьявол.
Их маленькая процессия медленно двигалась по деревенским улицам. На каждом углу их останавливали любопытные, желавшие раскланяться с высоким иностранцем, сопровождавшим леди Гросвенор.
Паша улыбался и отвечал на тонкие, каверзные или безыскусные вопросы с добродушием и галантностью. Нет, он француз. Да, восстановленная династия Бурбонов представляет определенный интерес. Вот все, что им удалось узнать от сына революционного генерала. При всей своей вежливости он был необычайно сдержан. Да, погода стоит превосходная. Нет, леди Гросвенор — дальняя родственница со стороны его матери. При этих словах Трикси улыбалась и кивала или делала небольшое уточнение относительно тиссайдских Рипонов со стороны своей матери. Раскланиваясь, они продолжали путь сквозь строй любопытных зевак, отвечая на бесконечные расспросы.
Лошади и в самом деле оказались отличные, Паша даже купил трех рысаков для своей конюшни. День выдался яркий, солнечный, благоуханный, и любовники наслаждались обществом друг друга. Даже бестактное и чересчур пристальное внимание местных жителей не испортило им радужного настроения.
По пути домой в открытом ландо, омываемом золотистым светом весеннего солнца, Трикси, держа на руках заснувшего Криса, принесла Паше извинения за все эти взгляды и докучливые вопросы.
— Не волнуйся, — ответил Паша, ловя себя на том, что восхищается, глядя на мать и ребёнка, столь же прекрасных, как весенний полдень. — Я к этому привык. А все эти сплетни и намеки дадут твоим соседям пищу для разговоров на целую неделю. — Он раскинулся на сиденье.
нисколько не смущаясь тем, что находится в центре внимания. — Если только ты сама не устала от жадного любопытства, возбуждаемого моим присутствием.
— Я здесь родилась и выросла, так что тоже к этому приучена, — печально произнесла Трикси.
— Мне кажется, жена дьякона в ближайшее время обязательно к нам наведается, — заметил Паша с веселым блеском в глазах. — Вместе с той круглолицей женщиной в голубом.
— Твое экзотическое очарование не может не привлечь множество гостей.
Трикси не оставила без внимания ни одного женского взгляда, устремленного на Пашу.
— Обещай, что велишь Орди гнать их всех. Я с трудом переношу докучливых людей.
— Орди будет счастлива тебе угодить. Она прониклась к тебе глубокой нежностью.
— А я — к ней. Приготовленная ею говядина тает во рту. Так что она может считать меня преданным другом.
И миссис Орд никого не пускала в дом, справлялась с этой своей обязанностью блестяще, хотя и не всегда тактично. Многие почтенные посетители покидали Берли-Хаус надутыми и разъяренными. Но однажды утром явились три визитера, которых миссис Орд не удалось спровадить.
— Она примет нас прямо сейчас, миссис Орд, потому что в следующий раз мы явимся с судебным исполнителем. Передайте это леди Гросвенор, — холодно заявил маленький сухопарый человечек.
Минуту спустя, когда миссис Орд вошла в малую столовую, Трикси тотчас догадалась, что стряслась беда. Поджатые губы Орди и пунцовые щеки красноречиво свидетельствовали о том, что она едва владеет собой.
— В чем дело? — осведомилась Трикси, отложив вилку.
— Гросвеноры, будь они неладны. — На шее миссис Орд вздулись вены, так была она разъярена.
Трикси побледнела как полотно.
— Снова угрожают вам судебным исполнителем.
— Я позабочусь, чтобы они удалились, — сказал Паша резким тоном и, отодвинув тарелку, быстро встал из-за стола.
— Нет, пожалуйста, не надо. — Комкая на коленях салфетку, Трикси старалась говорить ровным тоном. — Крис, дорогой, пойди с Орди поищи Кейт. — Она улыбнулась сыну. Тот смотрел на Пашу, округлив глаза. — Пришли люди, которых мама должна принять. Думаю, в зале для игр будет удобнее, Орди, — добавила она. — Можешь взять туда с собой котят, милый, — продолжала Трикси, уговаривая мальчика. — Паша, это какое-то недоразумение. Крис, дорогой, сейчас же следуй за Орди. Очень скоро мы тоже придем взглянуть на котят.
— Ты и сам, как эти котятки, — сказала Орди, поняв намек хозяйки, и улыбнулась Крису. — Давай отнесем им миску сливок с маслобойни.
— А вы с Пашей скоро придете? — спросил Крис, переводя взгляд с матери на Пашу.
— Через несколько минут, мой сладкий, — заверила его Трикси. — А теперь ступай с Орди.
Когда Крис и Орди удалились, в комнате воцарилась напряженная тишина.
— Что, черт подери, означает удобнее! — тихо спросил Паша, как только дверь за ними закрылась.
— Гросвеноры неоднократно грозились отобрать у меш Криса, поэтому я стараюсь держать сына от них подальше. — Она тяжело вздохнула. — Они знают, что Крис — не сын Джорджа. Мой муж был еще жив, когда родился Крис, так что…
— Вопрос касается наследства, — догадался Паша.
— Сколько раз я им говорила, что мне ничего от них не нужно.
— Но закон утверждает обратное.
— Они злые и жадные, вся семья, — с горечью констатировала Трикси. — После смерти Джорджа я в письменной форме отказалась от наследства. Думала, этого достаточно, но они никак не могут успокоиться. К тому же они обладают здесь значительной властью, — закончила она. — Извини. Я должна с ними встретиться.