Паша пожал плечами:
— Дело в том, что от нас в данном случае мало что зависит.
— Все равно расскажи.
— Густава перевели в» тюрьму в Превезе, — нехотя промолвил Паша.
— Значит ли это, что теперь будет сложнее его освободить?
Паша вздохнул и нервно пробежал пальцами по своим густым волосам.
— В тамошних казематах свирепствует лихорадка. Шарль пытается его перевести в другое место. Но наша информация к тому моменту, когда мы ее получили, уже была десятидневной давности. Черт, — выругался он. — Одному Господу известно, жив ли он.
— Шарлю понадобилась твоя помощь?
— Нет, — пробормотал Паша. — Он может сделать не меньше, чем я. Возможно, даже больше. С его-то дипломатическими связями. Он просто поставил меня в известность.
Остаток дня и вечер Паша провел в беспокойстве. В девять вечера, когда Жан-Поль проснулся, он снова заперся с ним в библиотеке. К Трикси в постель он пришел только в два часа ночи.
— Неужели все это только из-за Постава? — удивилась Трикси, отодвинувшись, когда Паша лег.
Паша нежно ее поцеловал и повернулся на спину, положив руки под голову. Он лежал, уставившись в потолок, думая о том, что услышал от Жан-Поля.
— Турки снова пошли в наступление, — взволнованно произнес он. — С февраля они высадили в Греции тридцать тысяч солдат. Две недели назад пал Модон. Теперь очередь Неокастрона.
— Ты считаешь, что должен вмешаться?
Трикси понимала его. Борьба Греции за освобождение занимала умы всей Европы.
— Там много моих друзей, — тихо ответил Паша.
— Ты ведь собирался туда вернуться до той ночи у Ланжелье.
— Да.
Вопрос был решен, оставалось лишь определиться со временем. Он давно бы уехал, если бы не прекрасная Трикси Гросвенор.
— А я тебя держу.
Он улыбнулся ей:
— Я сам себя держу.
— Ты знаешь, я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда.
— Я тоже этого хочу.
— Если бы не реальность…
В знак согласия он слегка опустил ресницы.
— Если бы не эта досадная проблема.
— Я буду вспоминать об этих днях с большой радостью. Когда состарюсь, стану седой и…
— Замолчи.
Он приложил к ее губам палец, не желая думать о будущем, о завтрашнем дне и всех последующих, когда ее не будет рядом.
— Поцелуй меня, — тихо попросила она. — И обними. Она уговаривала его не думать о завтрашнем дне. Наслаждаться данным моментом.
— Ты самое лучшее, что есть у меня в жизни, — прошептал он.
— Я чертовски хороша собой, — с вызовом произнесла Трикси, покусывая ему губы.
Он хмыкнул.
— И невероятно скромная, — пошутил он.
Так был найден верный тон. Она не хотела ни слез, ни печали. Этого ей хватало в жизни. Пусть Паша сохранит о ней восхитительные, полные радости воспоминания. Они занимались любовью с особой нежностью, осознав неизбежность близкой разлуки. Она хотела запомнить все свои ощущения и эмоции, звук его голоса, его поцелуи, пронизанный истомой накал страстей.
Он никогда не думал, что расставание с женщиной способно вызвать у него такую грусть, пытаясь проанализировать чувства, которые питал к ней. Трикси, несомненно, красива, но женщины, которых он знал до нее, тоже были достаточно привлекательны. Но ни одна из них не вызывала у Паши такого восторга. И дело было вовсе не в ее физическом совершенстве. Он сам не знал, в чем. Но долг перед друзьями, сражавшимися в Греции, превыше всего. Он и без того пробыл здесь гораздо дольше, чем намеревался.
Однако эмоции с трудом поддаются логике. Трикси уснула, но он продолжал сжимать ее в объятиях. Той ночью, когда он лежал без сна, слово «женитьба» впервые вошло в его сознание. Исходивший от нее аромат щекотал ноздри, оп чувствовал тепло ее тела. Возможность сохранить ее для себя представлялась заманчивой. Однако неприязнь к брачным узам заставила его отбросить эту идею.
Он разбудил Трикси поцелуями, чтобы отвлечь себя от горести расставания и напомнить им обоим о восхитительном наслаждении, которое они дарили друг другу.
Глава 6
Жан-Поль уехал поутру с посланием для Шарля и еще одним для адвоката Паши в Лондоне, куда собирался завернуть по пути в Дувр. Курьер вовремя успел в город, чтобы поговорить с мистером Вулкоттом, пока тот не закрыл контору. Доставленное сообщение было кратким и весьма кстати.
— Так много? — удивился Томас Вулкотт, прочитав записку.
— В первых числах каждого месяца, — объявил Жан-Поль. — В мелких купюрах. Что касается Гросвеноров, мистер Дюра просит вас проследить, чтобы премьер-министр получил его послание. Вероятно, его отец и лорд Ливерпуль — друзья. Он хочет, чтобы меры, направленные на пресечение нападок Гросвеноров на леди Гросвенор, не вызвали шума и чтобы она не догадалась о его вмешательстве.
— Член парламента… — пробубнил Вулкотт, выпяти»
нижнюю губу. — Не уверен, что у меня будет возможность проникнуть к нему.
— Паша сказал, чтобы вы сослались на графиню Воллетски из Венского конгресса. Очаровательная женщина. Он полагает, что граф поймет.
— У леди Гросвенор могущественный покровитель, — задумчиво произнес адвокат.
— Очень опасный, — поправил его Жан-Поль. — Гросвенорам следует популярно растолковать этот факт.
Вулкотт вот уже десять лет занимался делами Дюра в Англии. Опытный и компетентный, он получал за это хорошие деньги.
— Популярно, — согласился он, кивая.
— В таком случае позвольте мне откланяться. — Жан-Поль поднялся и взял со стола свои перчатки. — События в Греции вынуждают торопиться. Я должен немедленно ехать в Дувр.