— Сейчас за нами приедет Уилл, — шепнула она сыну, беря чемодан. Крис прильнул к ее шее, и Трикси еще крепче прижала его к себе. — А теперь молчи. Представь, что мы солдаты, выполняющие задание.
— Шпионское? — спросил он шепотом.
— И очень важное. Когда мы справимся, король нас наградит.
— Я буду молчать, — пообещал он, крепко обняв мать за шею.
Оставаясь вне пределов видимости тех, кто стоял у реки, Трикси открыла чемодан и достала заряженный пистолет.
— На вашем месте я не стал бы этого делать.
Она резко повернулась, и душа у нее ушла в пятки. Перед ней стоял Филипп.
— Ни с места, или я выстрелю, — предупредила она.
— Ты этого не сделаешь. Угрозы не получилось.
— Женщины не умеют стрелять, — заметил он.
До чего же он глуп! Любой, у кого есть мозги, должен с опаской относиться к пистолету независимо от того, в чьих руках он находится. Правда, в данный момент она и впрямь не могла стрелять, но не потому, что это противоречило логике Филиппа, а потому что, выстрелив в него, предупредила бы второго брата. С другой стороны, если она не выстрелит, то они с Крисом снова окажутся в плену.
Проклятие! И Уилла, как назло, нигде не видно.
— Я не шучу, — заверила она, надеясь выиграть время. — Если вы подойдете ближе, клянусь, я выстрелю.
— Ты даже не знаешь, как обращаться с этой большой и тяжелой штуковиной. — Филипп сделал шаг в ее сторону. — Будь благоразумной. Опусти оружие.
Вспомнив совет Арчи, она сместила мушку, чтобы не убить его, а только ранить, и нажала на спуск. Грохот выстрела заглушил истошный вопль Филиппа. Его эхо разнеслось по всей долине, взмыло в небо и заглохло где-то на полпути до Лондона. Но ничего этого Трикси не слышала, потому что со всех ног мчалась к поросли деревьев.
Жером обернулся на крик и, оценив ситуацию, побежал вдогонку. Но зацепился за ногу Арчи и вытянулся на берегу во весь свой рост.
— Прошу прощения, сэр, — извинился Арчи и подал руку, чтобы помочь упавшему подняться. Однако на этот раз сам споткнулся и тяжело рухнул на Жерома Клуара.
— Неуклюжий урод! — воскликнул Жером, побагровев. Арчи даже испугался, как бы того не хватил удар. — Немедленно слезь с меня!
Взглянув в сторону холма, Арчи увидел Уилла, скачущего во весь опор к карете, и всей своей тяжестью навалился на Жерома.
— Будь ты проклят! — простонал тот, хватая ртом воздух. Пытаясь подняться, Арчи вонзил локоть в грудь Жерома и подался вперед.
От пронзительного вопля Жерома лошади запрядали ушами, Арчи на мгновение оглох, а возница незаметно улыбнулся. С момента, как его наняли в Дувре, он уже неоднократно испытал на собственной шкуре гнев Жерома.
— Слава Богу, — выдохнула Трикси, стоя на краю дороги. Глядя, как Уилл с отчаянием погоняет лошадей, она испытывала такое чувство благодарности, что была готова в эту минуту уверовать в чудо. — Потерпи, миленький, — прошептала она Крису. — Уилл уже совсем рядом.
Мгновение спустя она передала мальчика конюху, осадившему своего рысака, и вскочила на второго коня, которого Уилл вел за собой на свободном поводке.
В молодости Уилл был лучшим из жокеев, и Трикси к десяти годам научилась у него управляться с лошадьми. Лучшие лошади, выращенные в конюшнях Берли-Хаус, уносили их прочь от Клуаров. Остановившись на следующем перекрестке, чтобы решить, в каком направлении ехать, Трикси сказала:
— Я буду спокойнее себя чувствовать на юге, и от дома это не слишком далеко.
— Хотя никому не придет в голову, что вы отправились на север.
Уилл говорил таким же спокойным голосом, как и хозяйка, чтобы не испугать мальчика, находившегося у него на руках и смотревшего на скачку как на еще одно радостное развлечение столь богатого на приключения дня.
После короткого обсуждения возможных вариантов они приняли решение двигаться на север, и несколько часов спустя маленькая группа въехала в Рамсгейт. В прибрежной гостинице они сняли жилье под вымышленными именами, и, пока Уилл играл с маленьким корабликом ручной работы, оставленным прежними постояльцами, Трикси и Уилл занялись подсчетами средств, которые Трикси могла потратить на свое проживание. Денег оказалось до ужаса мало, а следующий платеж, положенный ей отцом в качестве содержания, должен был прийти не раньше чем через два месяца.
— Монеты могут позволить вам продержаться до той поры, — сказал Уилл. — Нам в Берли-Хаус ничего не нужно.
Небольшая ферма Трикси была самодостаточным хозяйством. Но даже продав монеты, она вынуждена будет зарабатывать на жизнь до тех пор, пока не появится возможность вернуться домой, не подвергаясь опасности. Хотя при соседстве Гросвеноров такая перспектива представлялась маловероятной.
— Я должна найти работу, — решила она.
— Не слишком простая задача для женщины с ребенком, — сказал Уилл.
В эту секунду все как будто остановилось: биение ее сердца, шум волн за окном.
— Я как-то не подумала об этом, — прошептала Трикси. Она была уверена, что молодая женщина благородного воспитания и хорошо образованная с легкостью найдет работу, доступную для представительниц ее класса: гувернантки, компаньонки, няни, экономки. Но теперь с грустью осознала, что вряд ли кто-нибудь возьмет ее в услужение с довеском в виде ребенка.
— Я тоже остаюсь и ищу работу, — твердо заявил Уилл.
— Нет, ты не можешь. Тогда некому будет ухаживать за нашими лошадьми.