Кассиан поставил кувшин на стол и наклонился. Его плечо почти коснулось её плеча. От него пахло ночным воздухом.
— Садовника? — в его голосе прозвучало недоумение.
— Именно. Все три — об одной ночи. Семьдесят лет назад. Когда у вашего деда впервые проявилась сила.
Она провела пальцем по строчкам.
— Капитан пишет: «Его Светлость коснулся мятежника, и тот обратился в чёрный пепел». Лекарь — жене: «Пациент в ожогах, похожих на обморожение, умер в муках». А садовник пишет вот что: «…в ту же ночь от мороза лопнули трубы, а все орхидеи покрылись инеем».
Кассиан молчал, водя пальцем в перчатке по тексту.
— И что из этого? — спросил он, но в тоне было ожидание её мысли.
— Что было два «пациента». Тот, кого коснулся принц. И те, кто просто был рядом. Садовник не знал о мятежнике. Он видел только последствия — внезапный мороз. Ваш дед не просто убил. Он выплеснул силу. Неконтролируемо.
— Это совпадает с его состоянием, — тихо сказал Кассиан. — Страх. Ярость. Он не направлял силу. Он её выпустил.
— Да! — Элира повернулась к нему, её глаза горели. — Когда ваш прадед заморозил трещину в колонне — это было под контролем. Здесь же — отдача ударила по всему вокруг. Как волна.
Она замолчала, осознав, как близко их лица. Он смотрел на неё, а не на документы.
— Значит, если я научусь не захлёстываться… если найду контроль… сила станет инструментом.
— Контроль рождается из спокойствия, — прошептала Элира. — Или из чего-то сильнее паники.
Они смотрели друг на друга в тишине, полной пыли и тайн.
— А что сильнее паники, Элира? — сказал её имя тихо, как заклинание.
Она не отвечала. В голове возникал ответ, не имевший ничего общего с наукой. Доверие.
— Знание, — наконец выдохнула она, отводя взгляд. — Когда нет страха неизвестности.
Он не спорил. Просто выпрямился.
— Тогда продолжаем, — сказал он. — Мне нужны все отчёты садовников, кузнецов за сто лет. Всё о необычном холоде в стенах дворца.
— Это огромный объём.
— Мы справимся, — произнёс он. Слово «мы» прозвучало естественно.
Он потянулся через стол за папкой, и его рука в перчатке легла поверх её руки. Случайно.
Оба замерли. Прикосновение, даже через кожу перчатки, обожгло, но не холодом.
Кассиан медленно убрал руку.
— Простите.
— Ничего, — ответила Элира, чувствуя жар в щеках.
Он молча взял документы. Они работали ещё час, обмениваясь короткими репликами. Но тишина между ними была уже другой.
Тишину разрезал отдалённый крик. Где-то во дворце. Затем — быстрые шаги, лязг оружия по камню.
Кассиан поднял голову. Всё его тело напряглось. В глазах не осталось неловкости — только холодная собранность.
— Ренар. Тревога.
Шаги замерли у двери. Три быстрых стука, два медленных.
— Войдите.
Дверь открылась. В проёме стоял капитан стражи. На его лице было напряжение.
— Ваше Высочество. На южной стене. Попытка проникновения. Трое в чёрных одеждах, маски.
— Поймали?
— Скрылись в предместьях. Но оставили знак. Нацарапали на пергаменте и оставили у стены.
Ренар протянул сложенный клочок пергамента. Кассиан развернул его, и лицо его стало каменным.
На грязной бумаге был нарисован грубый, угловатый символ: длинный изогнутый клык, от которого стекали три короткие, резкие черты — как капли яда или тени. Знак был выведен чем-то густым и чёрным, с едким запахом гари.
Кассиан застыл. Воздух вокруг него будто похолодел на несколько градусов. Он узнал этот символ.
— Клык, — прошептал он так тихо, что Элира едва расслышала. Но в этом шёпоте был леденящий ужас. — Их печать. И послание… для нас обоих.
Он передал листок Элире. Она взяла его, и по коже пробежали мурашки.
Грубый символ клыка венчала строчка, выведенная тем же зловещим составом:
«Спящий Принц, пробудись. Тень ждёт своего Хранителя. А ключ, что ищет твою истину, найдёт свою погибель в наших руках.»
Воздух вырвался из её лёгких коротким, обожжённым звуком.
Ключ.
Слово из детской тетради его матери. Их слово. Теперь оно звучало как приговор.
— Они знают, — голос Кассиана был плоским, будто вырезанным изо льда. Его взгляд приковался к ней, и в нём бушевала буря — ярость, страх, беспомощность. — Не только о моей силе. Они знают, что ты её ищешь. И называют тебя ключом. Целью.
Он поднял взгляд на Ренара, и в его глазах загорелся холодный огонь.
— Ренар. Отныне мадемуазель Сорен не покидает дворец без моего личного приказа. Её новые комнаты будут в северном крыле, рядом с библиотекой. Два ваших лучших человека — у её двери и у двери этого архива. Круглосуточно. Это не обсуждается.
— Слушаюсь, — Ренар кивнул, без колебаний принимая приказ. Его взгляд на мгновение скользнул по Элире, оценивающе. — А ваша личная охрана, Ваше Высочество?
— Останется как есть. Их цель теперь явно не только я. — Кассиан повернулся к Элире. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. — Этот знак — предупреждение. Не мне. Вам. Они видят, кто копает глубже. И хотят вас остановить.