Рюмин и Ляхов получили около 20 образцов с таким покрытием и выяснили самое главное: металл не выплескивается из открытых тиглей, покрытие получается зеркальным и не уступает лабораторному. Анализируя те эксперименты, на одной из пресс-конференций руководитель лаборатории Института электросварки В. Лапчинский сказал: "Сейчас проводились опыты по нанесению металлических покрытий, но в принципе с помощью нашей установки можно наносить и другие материалы, используемые в космической технике для оптических, защитных и терморегулирующих покрытий. Вся установка "Испаритель" весит 24 килограмма, а электронно-лучевая пушка, являющаяся ее "сердцевиной", всего полтора. Причем этот вес можно снизить и создать портативный ручной испаритель, которым могут пользоваться космонавты для ремонтных работ в открытом космосе. На летающей лаборатории мы проводили такого рода опыты. Испытатель в скафандре успешно наносил покрытия ручной установкой. В будущем, когда развернутся монтажные работы на орбите, установки типа "Испаритель", как ручные, так и автоматические, найдут широкое применение".
Будущее, которое помогут приблизить потомки нынешнего "Испарителя",это, например, сооружение в космосе гигантских антенн радиотелескопов. Но зачем они, если сегодняшние сдвоенные телескопы, отстоящие друг от друга на расстояние в тысячи километров, могут фиксировать положение космических объектов с высокой точностью? Увы, земная техника пасует, если в иных галактиках надо нащупать не так давно открытые компактные источники радиоизлучения - квазары, пульсары, космические мазеры, активные ядра галактик с весьма малыми угловыми размерами. Скажем, пульсары, отдаленные от нас на сотни, а то и тысячи световых лет, столь невелики, что даже на территории Москвы могло бы разместиться около десятка таких сверхплотных шаров! Никакая земная установка не найдет в дальних мирах эти и другие объекты, возможно посылающие нам периодически информационные сигналы.
Выход - в переносе "космических глаз" (или "ушей?") в мир, где гравитация не накладывает ограничений на размеры сооружений. Там они могут быть как угодно большими, их можно последовательно, по мере доставки с Земли конструкционных материалов, наращивать практически до какой угодно величины. Тысячи, десятки тысяч сверкающих металлических пленок понадобятся для этих антенн, и их сделают здесь, на орбите, с помощью установок, подобных "Испарителю". Ведь на "Салюте" Рюмин и Попов уже получили, осадив пары меди, золотистую фольгу, причем не только гладкую, но и профилированную, гофрированную...
Конечно, "эфирные поселения" с обитателями - людьми многих научных профессий, в том числе космическими монтажниками, сооружающими циклопические радиотелескопы, и астрофизиками, которым работать на этих приборах,- еще неблизкое будущее практической космонавтики. Чтобы приблизить его, научиться выполнять в чуждом человеку мире созидательную работу, нам надо победить невесомость, космический вакуум, сверхнизкие температуры... Вот почему "Днепры" изо дня в день изнуряют себя велоэргометром и бегущей дорожкой, а мы, недолгие гости орбитальной станции, проделываем все новые и новые медицинские эксперименты.
Сегодня нам предстоит примерить новые пневматические костюмы, которые, по мнению врачей, уменьшают прилив крови к голове. Задуманы они так: накладные манжеты на ногах, создавая некоторое избыточное давление на мягкие ткани, а значит, и сосуды, станут препятствовать оттоку крови. "Примерка" состоится во время очередного сеанса связи - телеметрия покажет, сбудется ли эта надежда врачей?
На мой взгляд, космонавтам-профессионалам, людям тренированным, это ухищрение медиков вряд ли поможет. Другое дело - люди не богатырского здоровья, которые, я верю в это, когда-нибудь тоже будут работать в орбитальных лабораториях. Им костюм может быть и поможет. Не исключаю, правда, что я необъективен: не слишком люблю медицинские эксперименты...
- Берци, начинай ты! Лучше все-таки, если подопытный хотя бы нейтрален к такой новинке, а не предубежден, как я... И потом, ты с удовольствием выполнял медицинские эксперименты... А я в другом сеансе связи. Ладно?
Помогаю добровольцу надеть доспехи, закачиваю в манжеты воздух.
- Какое давление?
- Сорок миллиметров.
Опять подключаю всю медицинскую аппаратуру к пульту. Так, теперь ждем связи.
- Берци, не крути головой! - слышим вдруг мелодичный голос Тамары, проводящей с нами эти эксперименты.
- Что это за "не крути головой"! - вступаюсь я за Берталана. Совершенно спокойно стоит человек, никому не мешает! Ты лучше скажи, какие у него данные...
- Данные как данные, нормальные. Значит, и самочувствие нормальное... как всегда загадочно отвечает Земля. - Сразу не видно. Врачи посмотрят, скажут, что к чему.
Пусть смотрят, нам не жалко. Долго еще Берци "не крутить головой"? Пять минут.
- Ну, Берци, что ты чувствуешь? Отливает кровь от головы? С виду что-то не заметно...
Сеанс связи закончился, а с ним и наше подтрунивание над медиками. Шутки шутками, но каждый понимает, какое важное, пусть и хлопотное, для нас дело делают врачи, специалисты по космической медицине. Они удивительно заботятся о нашем хорошем самочувствии, думают о будущих экипажах орбитальных станций, которые благодаря стараниям медиков смогут гораздо дольше работать на орбите...
Вдруг - такие звуки всегда вдруг! - снова надрывный вой сирены. И снова на табло тревожный транспарант: "Негерметичен рабочий отсек". На этот раз, похоже, что-то серьезное, ведь в шлюзовой камере - я твердо это знаю - никто не работал...
- Никто, ни сейчас, ни раньше,- подтверждает Попов, тоже подплывший сюда, к пульту люминесцентной сигнализации.
- Леня, надо поступить по инструкции, быстро измерить давление мановакуумметром!
Прибор в течение минуты определяет, падает ли давление воздуха в рабочем отсеке. Если да, значит, утечка, и тут уже самое время разбегаться по своим кораблям... Засекаем. Семьсот шестьдесят девять миллиметров. Пускаем секундомер. Тридцать секунд... Стрелка прибора стоит. Сорок пять секунд - стоит. Девяносто секунд - нет изменений!
- Уф-ф! Уже легче... Если и есть утечка, то небольшая.
- Наверное, ложное срабатывание датчика!
- Ложное? А может, он просто пошутил?!.
- Ну и шуточки! Давай все-таки еще измерим... В томительном ожидании проходит еще пять минут. Стрелка мановакуумметра стоит не шелохнувшись.
- Прямо какой-то фокус, да и только,- уже облегченно недоумеваем мы. Будем считать, что техника просто захотела нас немного потренировать. Чтоб не теряли бдительность...
...Скоро очередной сеанс связи. И хотя страсти и волнения еще не улеглись до конца, надо готовиться мне к медицинскому эксперименту. Как ни хитрил, но никуда не деться. Берталан с каким-то особым усердием помогает надевать пневмокостюм, подключает аппаратуру. Наверное, радуется в душе, что сейчас его черед командовать: "Не верти головой, стой спокойно!"
- Ладно, Берци, и это вытерпим. "Нет проблем!" Как любим мы повторять эту фразу, родившуюся еще в период подготовки к советско-американскому полету.
Стараюсь делать вид, что невозмутим и в жизни нет занятия приятнее, чем испытывать эти резиновые манжеты. Берталан хлопочет над датчиками, а с Земли просят то передвинуть их с затылка на шею, то со спины на грудь.
- Теперь закройте, пожалуйста, глаза и задержите дыхание секунд на десять! "Орион-2", поддуйте давление до сорока!
- Есть сорок! - тотчас же отзывается исполнительный Фаркаш.
- Поделитесь впечатлениями! Какой у него цвет лица?
- Цвет лица загорелый! - встревает Рюмин, очень довольный, что не он на этот раз попал в заботливые, но такие жесткие руки врачей.
- А вы не шутите, вам всем пример надо брать с Берталана!
У Берци довольная физиономия: что, мол, съели!..
ГЛАВА VIII
ЗА ТЕХ, КТО НА ЗЕМЛЕ!
Тяжкий крест дублерства. - Пресс-конференция "Космос - Земля". - Бела Мадьяри - космонавт. - Проблема с усами. - Космические почтмейстеры. Парикмахерская экзекуция.