Как раз слабости нынешней, а вероятно, и будущей автоматики подчеркивают силу человека, обладающего моторным ассоциативным мышлением; даже не перебирая в уме сотен вариантов решения, он может сразу, интуитивно, найти единственно правильный. Способность вычленить из прошлого опыта нечто похожее, близкое, проверить рабочую гипотезу и сделать правильный шаг - это бесценное, немоделируемое свойство человека не заменят пока в космонавтике никакие автоматы.
Впрочем, уже произошло известное разделение труда: на автоматы возложено множество управленческих функций, они великолепно справляются со всеми процессами вывода корабля на орбиту, его маневрирования, спуска с орбиты и т. д. И вообще в любой работе, которую надлежит выполнить точно, последовательно, ничего не забывая, в массе повторяемых операций, автоматы незаменимы. Взяв на себя такого рода обязанности, они освобождают космонавта для той творческой, исследовательской деятельности, ради которой человек, преодолев земное притяжение, вышел в космос...
Да, человек не машина, и это очевидное обстоятельство требует заботы о таких несвойственных автоматам вещах, как здоровье, эмоциональное состояние и работоспособность...
Данные "Опроса", по-видимому, позволят улучшать эти параметры. Что же касается совершенствования системы отбора и подготовки экипажей, то, полагаю, что и нынешняя "работает" вполне надежно. Хотя, правда, случаются и неожиданности в группе космических партнеров. Представьте: среди кандидатов в члены экипажа есть естественный лидер - человек, чьи знания, опыт, наконец, жизненная активность делают его естественным лидером малого коллектива. Все в порядке, если назначается командиром экипажа именно он. Но возможна ведь и другая ситуация, и тогда стремление командира быть единственным авторитетом может вызвать трения в отношениях.
Результаты анализа ситуации "командир - лидер" на материале уже состоявшихся полетов хорошо известны психологам.
Вернувшись на Землю, мы с Берталаном обязаны рассказать Государственной комиссии о том, какие, на наш взгляд, взаимоотношения связывают "Днепров", как там вместе работается, какой их настрой. Не сговариваясь, мы единодушны: никаких проблем совместимости, рабочий тонус у ребят по-прежнему высокий.
А ведь если учесть те особые обстоятельства, в которых сформировался нынешний экипаж, космический дуэт мог бы и не получиться. Всего месяц оставался до старта на "Салют", когда заменивший Валентина Лебедева Валерий Рюмин стал напарником Попова. Они разные люди - Валерий и Леонид, даже по своему профессиональному опыту. У Рюмина это третий полет, в том числе 175-суточный, у Попова - первый. Тем не менее Государственная комиссия, учтя высокую оценку "марафонской" деятельности Валерия на орбите, его деловые и человеческие качества, пошла на риск и не ошиблась. Лучшее подтверждение богатейшие результаты экспедиции, полное выполнение обширной программы полета; все это вряд ли было бы возможно без хорошего морального климата на борту, в котором даже такой заядлый курильщик, как Рюмин, мог легко обойтись без единой сигареты.
Подходит к концу еще один, предпоследний, день нашей работы с гостеприимными Валерой и Леней. Ребята заполняют столбцы ежедневного отчета: о том, как мы себя чувствовали, сколько раз и чем питались, сколько выпили воды. Это еще одно не очень приятное задание врачей, по таким косвенным данным они оценят нашу медицинскую форму.
Рюмин ворчит, надоела эта писанина, у нас намечались сегодня более приятные дела, например составить на завтра суточный рацион питания. Здесь хоть фантазию можно проявить - благо на станции изрядный запас и выбор продуктов.
Отрываем от ленты радиоавтомата кусок "со свежей" радиограммой: ясно, корректируют программу на завтра. Подплываем к стенке станции, где растянута простыня ежедневного плана, расписываем его по часам и минутам цветным карандашом, чтобы было нагляднее... Хотя и без этого знаем, что завтра предстоит напряженнейший день...
ГЛАВА X
И СНОВА В ДОРОГУ...
Наш мозг - Центр управления полетом. - Добрые ангелы космонавтов. - Как уравновесить то, что пока не весит? Оказия с двигателем. - Есть тяга! - К расстыковке готовы...
Земля: Как дела у "Орионов"?
"Орион-1": Находимся в спускаемом аппарате "Союза-35". Готовимся к проведению теста СОУД. Сейчас включим интегратор... Берци! Осталось десять секунд... Включаем!
Земля: Как изменились параметры?
"Орион-1": Незначительно. По-моему, на одну десятую упало давление горючего.
Земля: ...И окислителя. Это нормально.
"Орион-1": Принято... Дайте, пожалуйста, нам в 14. 25 сверку времени!
Земля: Принято.
"Орион-1": В 13. 50 мы включили газоанализатор.
Земля: Принято. Двадцать секунд... десять!.. Сверка времени! 14.25.00.
"Орион -1": Часы отстают на полсекунды.
Земля: "Орион-2"! Включай ручную ориентацию!
"Орион - 2": Включил ручную ориентацию.
"Орион -1": Двигатель не включился.
Земля: А блокировки сняты у тебя?
"Орион-1": Конечно.
Земля: А ручная ориентация была включена?
"Орион-1": Была включена ручная ориентация, а как же! Транспарант горел.
"Днепр-2": Что-то новое...
Из радиопереговоров Центра управления с экипажем орбитального научного комплекса "Салют-6" - "Союз-35" - "Союз-36".
...Второе июня, понедельник. Мы поднимаемся, как обычно, в 8 часов по московскому времени. И почему это на Земле понедельник называют тяжелым днем? Наверное, потому, что ему предшествует отдых - воскресенье. А у нас выходной был разве что по календарю - нормальный рабочий день, такой же, как и другие. Поэтому и понедельник не кажется нам тяжелым. Как всегда, с утра осмотр станции, завтрак, сеанс связи. Надо бы поговорить насчет фотографирования:
- Земля, Земля! Я - "Орион". Разрешите нам сфотографировать расстыковку со станцией перед спуском.
Следует уклончивый ответ: пленки мало, надо экономить.
- Пленка у нас есть! - информируем Центр.
Действительно, на станции много всевозможной пленки; пожалуй, ее количество даже трудно учесть... С каждой экспедицией, да и на транспортных кораблях продолжают присылать все новые партии кино- и фотоматериалов. Только что "Днепры" передали в ЦУП, что необходимы какие-то светофильтры для продолжения программы наружных съемок, их пообещали прислать сразу же со следующим транспортным кораблем.
- "Орионы"! "Днепры"! Добрый день, как поживаете? - выходит на связь Алексей Елисеев.
- Отлично.
- "Орион-1"! По главному твоему вопросу: просим не проводить фотографирование. Объясню почему; мы провели коррекцию орбиты, выбрали район для посадки. Очень хороший район выбрали, мягкое место...
На станции дружный смех: мы-то знаем - изменение орбиты из-за фотографирования будет настолько малым, что этим можно и пренебречь. В Центре, видимо, не слышат нашу реакцию, потому что Елисеев как ни в чем не бывало продолжает:
- Вы понимаете, посадка - дело тонкое, чувствительное к разным деформациям орбиты. И давайте...
- Поняли,- перебиваю я,- если вы не хотите...
- Мы не хотим никакой неопределенности. Сегодня все уже рассчитано, границы района посадки определены, группы поиска оповещены, в этом месте вас ждут.
- Надо так понимать, что следующему кораблю вы дадите это сделать,- все еще пытаюсь иронизировать. Елисеев осторожничает:
- Валерий Николаевич, давай сегодняшним днем жить! У нас ведь есть уже такие фотографии...
Эх, не дают мне еще разок снять станцию! Что ж, раз Центр управления на это не соглашается, придется отказаться от съемки. С сожалением соглашаюсь:
- Да знаю я, что есть!.. Хотелось бы самому...
Конечно, самодеятельность при выполнении операций, могущих привести к изменению орбиты, недопустима. Только Центр управления, который держит в руках нити управления многочисленными средствами, колоссальными коллективами людей, может принять решение по вопросам такого рода.