– А ртуть страшно тяжелая, – вставил Александр.
– Ага. Один бочонок весит семьдесят шесть фунтов. Зато туда вмещается чертова уйма золота, Алекс, – фунтов пятьдесят. Мы разбогатеем, едва отделим его от ртути, – пообещал Билл.
– А что еще будем покупать? Кстати, инструменты при мне.
– Еду. Здесь она дешевле, чем в Коломе или на других приисках. Закупим мешки с сушеными бобами и кофе. Бекон. Разную съедобную зелень найдем на месте, оленины тоже будет вдоволь. Чак у нас меткий стрелок. – Билл выразительно поднял бровь. – Это тоже не помешает. В здешних местах водятся медведи ростом побольше взрослого мужчины, а волки охотятся стаями.
– Значит, надо запастись ружьем?
– Револьвером уж точно. А ружья оставь Чаку. В Калифорнии без оружия никуда, Алекс. Держи его при себе, чтобы все видели.
– И нам хватит на все это шести тысяч долларов?
– А как же. Еще останется на трех лошадей и на вьючных мулов.
Если Александр и относился к этим приготовлениям скептически, так лишь к слепой вере Чака Парсонса и Билла Смита в то, что неудачливые золотоискатели побросали на приисках баснословно дорогие механизмы. Но уже в предгорьях Сьерра-Невады он понял, почему его спутники были настроены так оптимистично: всю местность пересекали глубокие ущелья, которые Чак и Билл называли каньонами, – причина, по которой разочаровавшиеся охотники за золотом отказались от мысли увозить с приисков свое добро.
И действительно, повсюду, где на берегах реки Американ обнаруживались кварцевые жилы, путники видели паровые двигатели, дробилки и мельницы – не столько ржавые, сколько запущенные, словно их бросили люди, не умеющие с ними обращаться. Пойма реки выглядела так, как, по разумению Александра, должна была выглядеть после страшной, с артиллерийскими обстрелами, войны: повсюду громоздились валуны и щебень, в земле зияли шурфы, ямы, норы. То и дело попадались поваленные лотки, обрезки труб, промывочные сита, деревянные рамы, дробилки. Страна расточительных людей: если что-то не вышло, бросай все, уходи – пусть вещи ржавеют, гниют, разлагаются.
Людей, по милости которых появились все эти ямы и отвалы, путники так и не встретили: одни вернулись в Сан-Франциско, другие погибли под рухнувшими козырьками забоев и обвалившимися подмытыми стенами ям, третьи ушли в другое место – искать богатые месторождения, ускользающие кварцевые жилы, обещающие чистое золото. Эти последние были самыми решительными, и они же сильнее всех пострадали от «золотой лихорадки».
В пути оба геолога учили жадно слушающего Александра азам своей науки.
– О калифорнийских скальных породах мало что написано, – объяснял Билл – самый начитанный из них, – но если начать с самого начала, где-то в Европе есть отец-основатель геологии Фишер, который утверждает, что Земля сверху покрыта подвижной корой, а внутри у нее твердое ядро. Ядро от коры отделяет расплавленная вязкая жижа, которую вулканы извергают в виде лавы. Гипотеза, конечно, чересчур смелая, но что-то в ней есть.
– А сколько лет нашей Земле? – спросил Александр, которому никогда прежде не приходило в голову задуматься о планете, где он живет.
– А этого никто не знает, Алекс. Одни говорят, двести миллионов, другие – миллионов шестьдесят. Но одно ясно: наш шарик вертится дольше, чем говорится в Библии.
– Логично, – отозвался Александр. – Когда писали Библию, геологов еще не было. – К нему вдруг пришла мысль: – А эта земная кора – сплошной камень? Откуда же берутся минералы?
– А минералы в целом и есть камни.
Вмешался Чак:
– Земную кору палеонтологи подразделяют на пласты – страты, согласно тому, какие окаменелости в них содержатся. Так мы узнали, что насчет эволюции Дарвин был прав. Чем старше горные породы, тем более примитивные формы жизни в них обнаруживаются. Некоторые породы – их называют первичными гнейсами – настолько древние, что окаменелостей в них вообще нет, но эти первичные гнейсы еще никто не находил. Хотя никаких признаков жизни нет и в красном песчанике из Великобритании.
– Но мы почти в каждом каньоне видим, что никаких пластов в земле нет, – возразил Александр. – Все они перемешаны.
– Пласты земной коры постоянно сдвигаются во время землетрясений, – сообщил Билл. – С тех пор как сформировались слои скальных пород, они смещались, смешивались, вытесняли друг друга – назови это как хочешь. А еще на них влияли ветер и вода, порой они оказывались на морском дне, а потом – опять на суше. По скальным породам видно, что наш шарик и вправду древний.