А н д р е й (Курманаеву). Отвернись.
Из балка выходит У л а н о в.
У л а н о в. Андрей, поди-ка сюда.
А н д р е й. Ты чего дома засел, Матвеич? Может, козла забьем? (Подходит к Уланову.)
У л а н о в (глядя в сторону). Вот что, Андрюха, кончай эту историю… ну, эту, с Кантеем… пусть работает.
А н д р е й. То есть как это?
У л а н о в. Ну, прогулял день… Черт с ним. Всякое бывает. Может, и вправду заблудился.
А н д р е й. Да что ты говоришь, Матвеич? Что это, первый случай, что ли? Вспомни, что он на буровой откалывает.
У л а н о в. Помню я все. (Через силу заставляет себя сказать.) Короче — нельзя, чтобы он уехал отсюда.
А н д р е й. Почему нельзя? Да ты не знаешь, какая это гнида! Поверь, нету другого выхода, Матвеич. Должен он уехать. И не надо его жалеть. Не стоит он того. Ты просто многое не знаешь.
У л а н о в (после долгой паузы). Знаю я все… Уедет она с ним, понимаешь?
А н д р е й (растерянно). Как уедет?
У л а н о в. Сейчас сказала: «Если прогоните, брошу тебя и уеду с ним». А я не могу без нее, Андрюха… Сходи в контору, прошу тебя. Скажи там, что ничего против него не имеешь, или что-нибудь другое придумай. Ну, в общем, чтобы не увольняли его. Понял?
А н д р е й. Понял.
Уланов уходит в балок. Курманаев, разинув рот, ждет, когда из банки, которую он держит над головой, потечет наконец струйка загустевшего жира. В своем балке Салаев рассматривает куски битума.
(Курманаеву.) Кончай свои процедуры. Пошли. Мне в контору надо.
С а ш а. Я тоже с вами.
Появляются Г о л у б о й и А н я; она несет перевязанную веревкой картонную коробку.
Г о л у б о й. Что же все-таки в этой коробке, Бекетова?
А н я. Вы бы вместо того, чтобы вопросы задавать, помогли мне.
Г о л у б о й. Она что, тяжелая?
А н я. Уже не имеет значения. (Опускает коробку на землю.)
Г о л у б о й (Андрею и остальным). Добрый вечер, товарищи.
А н д р е й. Добрый. А я как раз в контору собрался. Дело к вам есть.
Г о л у б о й. Собрался, так иди.
А н д р е й. Может быть, мы здесь с вами поговорим?
Г о л у б о й. Пора бы знать, Краснов, что я о делах на улице не разговариваю.
А н д р е й. А Карев в конторе?
Г о л у б о й. Этого я не знаю.
А н д р е й. Ну ладно, проверим на месте. (Уходит.)
Саша и Курманаев следуют за ним. Курманаев продолжает на ходу пить жир. Голубой провожает его осуждающим взглядом.
Г о л у б о й (показывая на коробку). И что вы с ней здесь будете делать?
А н я. Скоро узнаете. Не старайтесь опережать события.
Г о л у б о й. Я не опережаю, не волнуйтесь. Салаев! Салаев!
Салаев выходит из балка.
С а л а е в (сухо). Чем могу служить?
Г о л у б о й. К вам гостья. (Показывает на Аню.)
А н я (Салаеву). Я подожду тебя в балке, только не задерживайся. (Уходит в балок.)
Г о л у б о й. У меня к вам разговор.
С а л а е в. Слушаю вас.
Г о л у б о й. Стало известно, что вы занимаетесь с рабочими экспедиции нежелательными разговорами.
С а л а е в. Можно конкретнее?
Г о л у б о й. Вы, как человек образованный, должны понимать, насколько вредны разговоры, мешающие нормальному течению работы экспедиции и деморализующие персонал.
С а л а е в. Нельзя ли конкретнее?
Г о л у б о й. Почему вы убеждаете рабочих в том, что здесь нет нефти?
С а л а е в. Потому что я считаю, что ее здесь нет.
Г о л у б о й. Ваше мнение никого не интересует, Салаев. И держите его при себе.
С а л а е в. Я привык говорить то, что думаю.
Г о л у б о й. Напрасно. Я к вам хорошо отношусь, Карев тоже. Поэтому мы решили на этот раз не придавать значения вашим словам, тем более что сообщил нам их человек достаточно скомпрометированный, но в будущем вам следует быть более осторожным в своих высказываниях.
С а л а е в. Я добросовестно выполняю свою работу. Но не считаю нужным скрывать свои сомнения по поводу результатов этой работы. Я действительно не верю в то, что в этом районе есть нефть.
Г о л у б о й (снисходительно усмехаясь). А где она есть? Может быть, в вашем Тургуте?
С а л а е в. Хотя бы.
Г о л у б о й. Вы что, действительно уверены в том, что она там есть?